— Ты снова так исчезаешь, клянусь Богом, Харли, я не смогу удержать твоего отца от буйства, которое он собирается устроить, ты меня понимаешь? — прошептала она мне на ухо.

Я улыбнулась ей в плечо, прежде чем отпустить ее, чтобы закатить глаза. — Как будто ты можешь управлять монстром, которым он становится, когда выходит на тропу войны.

Лу одарила меня тонкой женственной улыбкой, когда ее рука потянулась к ее огромному животу, набухшему от моих сводных брата или сестры. — О, у меня есть свои способы, детка.

— Хорошо. Сколько раз мы должны говорить об этом, а? Никаких больше сексуальных намеков или информации о твоей сексуальной жизни с моим отцом, — приказала я ей.

Конечно же, она рассмеялась своим прекрасным смехом и подмигнула мне, когда мы завернули за угол на кухню. Мне было почти невозможно поверить, что четыре года назад я повалила ее на землю и избила, потому что я узнала, что та самая девушка, которая застрелила моего отца, когда мне было шесть лет, была той же самой девушкой, которая трахала его тогда. Я ненавидела ее за это и за то, что она отнимала у него огромное количество времени и внимания, потому что я была молода и чертовски эгоистична. Только после того, как ее семья отреклась от нее, и я поняла, какие ужасы обрушились на ее жизнь, я пришла в себя.

Теперь я не могла представить свою жизнь без нее, и уж точно не хотела представить своего отца таким.

Я села за барную стойку, когда она скользнула под руку, которую мой отец придержал для нее, пока он раскладывал идеально хрустящие ломтики бекона на тарелки.

— Готово, — крикнул он, наклоняясь, чтобы поцеловать Лулу в приподнятый рот.

Боже, мужчины в моей семье были такими милыми со своими женщинами, что доставляли девушке чертову зубную боль.

— Как моя красотка? — спросила Нова, скользя рядом со мной, чтобы схватить тарелку с едой, которую папа пытался подтолкнуть ко мне.

Он перехватил ее, поднес к груди и откусил кусок тоста с маслом, ожидая моего ответа на вопрос.

— Это было мое, — сообщила я ему.

— Не вижу на нем твоего имени, и мой рот побывал на нем. Ты все еще его хочешь?

— Я не хочу, — протянула Лайла, поднявшись, чтобы поцеловать меня в щеку, а затем принять тарелку от Лу, — Черт его знает, где побывал этот рот.

Мы все рассмеялись, когда она притворно вздрогнула, но Нова только пожал плечами и откусил еще один огромный кусок тоста. — Кто я такой, чтобы отказывать дамам в том, чего они хотят?

— Ты отвратителен, — с усмешкой сказала Лайла, твердой рукой толкнув Нову в плечо.

Огромный бриллиант сверкнул на свету, когда она это сделала, и я ахнула. — Черт возьми, Лайла, детка, пожалуйста, не говори мне, что этот камень — это обручальное кольцо.

Моя лучшая подруга улыбнулась мне и замахала рукой в воздухе, крича. — Тебе лучше поверить в это, детка! Джейк сделал мне предложение.

Я спрыгнула с табурета и бросилась в ее объятия. — Ты шутишь надо мной!

— Ни за что, сучка. Этот бриллиант весом в пять карат — не шутка.

Мы рассмеялись друг другу в лицо, обнявшись, и на мгновение мир снова пришел в норму.

— Знает его всего чертову неделю, — пробормотал Нова, — Но что уж тут.

— Да, что уж тут, Нова, — сказала Кресс, легонько толкая его бедром, — Когда ты знаешь, ты знаешь.

Нова посмотрел на Кинга в поисках помощи, но он только пожал одним плечом и ухмыльнулся, — Извини, чувак, моя женщина говорит правду.

— Да, — сказала Лайла только мне, ее огромные карие глаза светились радостью, — Я никогда не думала, что найду кого-то, кто полюбит меня в ответ, но я нашла, и он — все для меня.

Я слегка встряхнула ее, чтобы удостовериться, что я попала туда же, где и она. Моя девочка была влюблена в своего лучшего друга, Нову с тех пор, как она была чертовой девчонкой, но этот милый сукин сын был слишком занят тем, чтобы выглядеть хорошеньким и встречаться с любой женщиной, которая бросалась к нему на шею, чтобы заметить ее безответную любовь.

Итак, наконец, она двигается дальше.

Я была счастлив за нее, счастливее, чем могла выразить своим скудным запасом эмоциональных слов, поэтому я просто легонько встряхнула ее.

Она была моей девочкой, поэтому она поняла меня и широко улыбнулась.

— Хорошо, ешьте, пока я говорю, — приказал папа, проводя нас в гостиную, где мы все заняли свободные места, чтобы поесть и послушать.

На его лице было выражение, которое я хорошо знала, встревоженный изгиб его сильного лба и блеск в его серебристых глазах, которые говорили о беспокойстве и ярости. Он подождал, пока Лу ляжет на него наполовину на кушетку, чтобы начать, но еще до того, как он заговорил, я поняла, что это что-то плохое.