Теперь я должен был рассчитывать на то, что Рэт выиграет Битву, чтобы защитить Харли-Роуз.

— Это мой долг, — сказала мне Лейкен, возвращая мое внимание к ней, — Это честь для меня как твоей девушки.

— Это дерьмо просто пиздец, Лейкен, — сказал я ей.

— Это традиция, — буркнула она.

Я задавался вопросом, сколько прискорбных вещей было сделано ради традиции. Китайцы использовали ее в качестве оправдания бинтования ног, ужасного акта связывания женских ног, чтобы остановить их рост, ацтеки использовали ее в качестве мотива для принесения людей в жертву своим устаревшим богам. Моя собственная семья превратила истребление байкерских банд в своего рода наследие, хотя Падшие приносили больше пользы, чем вреда в сообществе, и многие байкерские культуры вне закона использовали это как причину без разбора делиться своими женщинами независимо от получения их разрешения.

Традиция, как я узнал, была ложным Богом, которому я отказывался поклоняться.

— К черту, — повторил я.

— Неважно, я сделаю это. Ты так заботишься обо мне, не проиграй, — сказала Лейкен с широкой улыбкой.

Я хмыкнул в подтверждение и вернулся к нашему разговору с Мэтом, Ропером и Твизом.

Через несколько секунд к нам присоединился Жнец со своей новой женщиной под мышкой.

Фарра.

Блять.

Харли-Роуз всю ночь вмешивалась в дела своей матери, пытаясь скрыть ее от меня, чтобы она меня не узнала, но я знал, что это неизбежно, особенно в случае с боем.

Моя единственная надежда заключалась в том, что эта сучка меня не узнает.

Я был старше на один год, и я носил это на своем лице, более грубом, чем десять лет назад, морщинистом и загорелом от того, что провел слишком много времени на улице. Одетый в короткую стрижку, с волосами, падающими мне на лицо, и другим видом поведения в воздухе, я надеялся, черт возьми, что этого достаточно. Надо было учесть, что в те времена, когда я видел ее в свое время, она кайфовала от своей гребаной башки.

Но Харли-Роуз предупредила меня.

Фарра была наркоманкой, но она была слишком хитрой, чтобы ее можно было принять за таковую.

Поэтому, когда она подошла под руку к Жнецу, я знал, что мне придется использовать все средства в моем арсенале, чтобы заставить ее поверить, что я кто-то другой.

— Братья, — сказал Жнец, наклонив подбородок, а затем с улыбкой обратился к Лейкен, — Девочка. Ты готова к бою?

— Черт возьми, с рождения готов, През, — сказал Твиз, легко подпрыгивая из стороны в сторону на носочках, как боксер, и для верности нанес несколько ударов по воздуху.

Жнец вздернул подбородок, а затем посмотрел на меня. — Ты готов к своему первому разу, брат? Во всем этом проклятом мире нет ничего подобного.

— Готов к победе, През.

Он откинул голову назад и рассмеялся. — Рэт выигрывал последние два года подряд, если ты его победишь, я позволю тебе трахать любую девушку неделю, а не одну жалкую ночь. Ты, черт возьми, заслужил это.

— Папа, — сказала Лейкен, любяще закатив глаза, как будто ее отец был просто глупым и снисходительным, а не аморальным и психопатом.

— Стыдно, что такое хорошенькое личико испортят, — вставила Фарра, ее глаза были тонкими, с красными щелочками. Было ясно, что она была под кайфом.

Я пожал плечами. — Мало кто заботится о моем лице, красивом или нет. Это моя женщина, которую я хочу держать рядом с собой, и именно поэтому я выиграю.

Фарра долго смотрела на меня, а потом повернулась, чтобы хлопнуть ресницами своему старику. — Почему бы тебе не пустить этого красивого Льва первым, Жнец? Он хочет доказать своей женщине, почему бы не заставить его пройти все тридцать девять раундов, чтобы доказать это.

В ее глазах не было искорки узнавания, но то, как она бросила это мне, убедило меня, что она знает, кто я такой.

Потом я вспомнил, что она была презренной сучкой, которая любила играть в опасные игры ради спорта.

Она, наверное, просто хотела увидеть меня избитым и окровавленным, наверное, от этого зависла, как адский демон, которым она и была.

Жнец целовал ее долго, влажно и небрежно, прежде чем отстраниться и объявить. — Готово. Через двадцать минут ты первый, без рубашки и на ринге.

— Это будет жарко, — выдохнула Лейкен мне в ухо, когда Мэт и Твиз шлепнули меня по спине на удачу.

Предстояло много всего, но я очень сомневался, что будет жарко.

Мои глаза снова искали во дворе Харли-Роуз, и я нахмурился, когда увидел, как Рэт ведет ее в дом за руку, его обычно стоическое лицо расколола широкая улыбка.

Харли-Роуз тоже улыбалась.

Эта ярость вернулась, первобытная и слишком сильная, чтобы ее остановить.