Лу уперлась своими костлявыми локтями мне в грудь, чтобы подпереть лицо руками и смотреть на меня сверху вниз.

— Извини, я думаю, что не поняла, когда ты намекнул, что переспал и испортил десятки женщин.

— Малышка, я трахал и испортил сотни из них.

На ее красивом лице отразился шок, а затем она удивила меня, громко рассмеявшись, наклонившись, чтобы сделать это прямо мне в лицо. Когда она пришла в себя, она прижалась ко мне, чтобы обнять меня всем телом и сказать мне в грудь:

— Хорошо, что ты хочешь оставить меня, а не их.

Я усмехнулся ей в волосы и обнял ее в ответ, почти дважды обхватив ее руками.

— Хорошо.

— Я бы заставила тебя оставить меня, понимаешь? — сказала она мне, откинув голову назад, чтобы посмотреть на меня.

Я подпер рукой голову и фыркнул:

— Я так и думал. Мне нравится обманывать себя, думая, что я принимаю собственные решения, так что мне нужно было разобраться с этим побыстрее, я хотел сохранить тебя.

Она хихикнула и закрыла глаза, вздыхая, пока не прижалась ко мне.

— Так счастлива, — пробормотала она. — Никогда не была так счастлива и сомневаюсь, что когда-нибудь смогу быть.

Я подумал обо всем, чего ей еще не хватало в жизни — выпускной, свадьба, путешествия, дети — и подумал обо всем, что я с нетерпением ждал, чтобы подарить ей — праздничные вечеринки, мое кольцо, отпуск— и я понял, что она ошибается.

— Тебе еще много предстоит прожить, малышка.

На этот раз она вздохнула, это было печально.

— Мне нравится жить день за днем, Зи.

Я ударил себя по лицу, услышав ее слова, но я понял их. Нельзя пережить рак, чтобы принимать жизнь как должное, и я был чертовски горд за нее, что она решила, несмотря ни на что, жить полной жизнью.

— Я могу это сделать, — сказал я ей, хотя уже думал и планировал.

Может быть, я и был байкером, но я был планировщиком, более умным парнем, чем кто-либо когда-либо ставил мне в заслугу мой мотоцикл, мои татуировки, мой размер и мой покрой. Я всегда знал, чего хочу, и получал это, даже если на этом пути меня поджидали сюрпризы.

И я хотел Лу. Поэтому я знал, что получу ее и привяжу к себе всеми способами, которые допускает нормальное общество и общество байкеров.

Но, несмотря на то, что она сказала, я знал, что у нас есть все время в мире, так что я ни хрена не торопился. Я мог наслаждаться, лежа на полу своей каюты и обнимая свою девочку, и делать это, зная, что у меня будет целая жизнь с ней.

Луиза

Мне было слишком жарко.

Это сбило меня с толку в моем полусонном состоянии. Мне никогда не было слишком жарко. Рак иногда вызывал у меня приливы жара, но в основном мне всегда было холодно. Это пугало меня больше всего — холод, потому что он заставлял меня думать, что я уже наполовину мертва, окоченела и замерзла, но цепляюсь за жизнь.

Так вот, тяжелый и тесный жар вокруг меня настолько сбил меня с толку, что я открыла глаза.

Я увидела татуировки.

Длинный стеганый участок мускулистой спины, покрытый от края до края великолепно детализированным боди-артом. В центре была эмблема Падших — большой череп демона с дугой над ним и надписью мото-клуб Падших, а внизу — Энтранса

Затем крылья.

Они начинались по краям черепа, но перетекали через лопатки и вокруг толстых рук, похожих на стволы деревьев. Я коснулась пальцем идеально прорисованных перьев, как в детстве, наполненная тем же благоговением, что у меня в руках настоящий ангел.

Его кожа была гладкой под черной тушью, но испещрена мелкими и крупными шрамами: рваный шрам от пули, которую мы разделили, прошел сквозь него и попал в меня, более длинный тонкий белый шрам, пересекающий по диагонали правое бедро до середины спины, похожий на взмах клинка, и десятки маленьких шрамов, разорвавших кожу на костяшках пальцев от слишком частых кулачных боев.

Это было тело воина, и оно защищало меня, охраняя даже во сне: его большая спина, как грудная клетка, накрывала мой торс, его правая нога была перекинута через мою нижнюю часть тела, а правая рука обвилась вокруг моих бедер, чтобы прижать меня еще ближе.

Неудивительно, что мне было жарко. Этот мужчина был чертовой печкой.

Мне это нравилось.