– Другие шрамы легко спрятать, но эти? – Герцог вздохнул почти сочувственно. – Наступит время, когда не будет вуали, чтобы спрятать эти достойные сожаления изъяны.

Я сглотнула, подавляя желание отшатнуться, когда он убрал пальцы с подбородка и провел ими по двум рваным шрамам, которые тянулись вниз от левого виска, едва не задевали глаз и заканчивались около носа.

– Знаешь, что сказал ее новый телохранитель?

Лорд не ответил, но я решила, что он отрицательно качает головой.

– Он назвал ее прекрасной, – ответил герцог. – Половина ее лица в самом деле изумительна. – Он сделал паузу. – Ты так похожа на свою мать.

Я потрясенно уставилась на него. Он знал мою мать? Раньше он никогда об этом не говорил.

– Вы ее знали?

Он встретился со мной взглядом. Так трудно смотреть в эту бездонную черноту.

– Да. Она была… особенной.

Не успела я задать вопрос, как он продолжил:

– Ты понимаешь, что телохранитель не стал бы говорить иначе? Он не сказал бы правду.

Я дернулась. В груди образовалась пустота.

Заметив эту реакцию, герцог опять улыбнулся.

– Полагаю, это небольшая милость. Вред, причиненный твоему лицу, мог быть гораздо хуже.

Я могла бы потерять глаз или, что еще хуже, погибнуть.

Но я этого не сказала.

Я опять перевела взгляд на картину, удивляясь тому, что его слова по-прежнему жалят, даже спустя столько лет. Когда я была юной, они ранили, и очень глубоко, но в последние пару лет осталось лишь тупое смирение. Шрамы – то, что я не могу изменить. Я это знала. Но сегодня слова герцога ранили так же, как когда мне было тринадцать.

– У тебя такие прекрасные глаза. – Он убрал пальцы и прижал один к моей нижней губе. – И такие красиво очерченные губы.

Он замолчал, и, клянусь, его взгляд опустился ниже.

– Большинство сочтут твое тело привлекательным.

Желчь поднялась в горле и расползлась по коже тысячей пауков. Только усилием воли я заставила себя стоять неподвижно.

– Для некоторых мужчин этого будет достаточно. – Тирман провел пальцем по моей нижней губе и опустил руку. – Сегодня утром меня навещала жрица Аналия.

Погодите. Что?

Мое сердце замедлилось, и меня охватило замешательство. Жрица? А она что могла про меня наговорить?

– Тебе нечего добавить? – поинтересовался Тирман, поднимая светлую бровь.

– Нет. Простите. – Я покачала головой. – Я не знаю, что могла сказать жрица Аналия. Последний раз мы виделись неделю назад, в салоне на втором этаже, и все прошло хорошо.

– Уверен, что хорошо, поскольку ты провела там всего полчаса и внезапно ушла. Мне сказали, ты так и не прикоснулась к вышиванию и не вступала в беседу со жрицами.

Во мне вспыхнуло раздражение, но я знала, что лучше ему не поддаваться. Кроме того, если герцог рассержен именно этим, то все гораздо лучше, чем я боялась.

– Я была занята мыслями о предстоящем Ритуале, – солгала я. – Наверное, я замечталась.

На самом деле я не стала поддерживать беседу, потому что жрицы все время злословили о разных леди-в-ожидании и говорили, что те не заслуживают Благословения богов.

– Уверен, что тебя волнует Ритуал. И если бы такое случилось только раз, я бы посмотрел сквозь пальцы на твое плохое поведение.

Герцог лгал. Он никогда не смотрел сквозь пальцы ни на один случай якобы плохого поведения.

– Но я узнал, что ты только что была в атриуме, – продолжал он, и мои плечи поникли.

– Да. Была. Я не знала, что мне туда нельзя, – ответила я, и это была не ложь. – Я редко туда хожу, но…

– Вопрос не в том, чтобы проводить время в атриуме, и ты достаточно умна, чтобы это понимать. Не прикидывайся дурой.

Я открыла рот и тут же закрыла.

– Ты разговаривала с двумя леди-в-ожидании, – продолжал он. – Ты знаешь, что это запрещено.

Зная, что за этим последует, я молчала. Но как он мог так быстро узнать. Наверное, нас кто-то видел. Может, мажордом или какой-нибудь королевский гвардеец.

– Тебе нечего сказать? – спросил он.

Опустив голову, я уставилась в пол. Я могла сказать ему правду – что я произнесла всего одну фразу и, насколько я знала, эти леди вообще впервые пришли в атриум. Хотя это неважно. На герцога правда не подействует.

– Такая скромница Дева, – промурлыкал лорд.

Я практически чувствовала, как заострился мой язык, но, насколько могла, смягчила ответ.

– Простите. Мне следовало уйти, как только они пришли, но я этого не сделала.

– Почему?

– Мне… было любопытно. Они говорили о предстоящем Ритуале, – произнесла я, поднимая голову.