– Конечно. – Я разгладила платье на коленях.

– Таким образом, он просто убеждался в том, что ты жива и…

– Дышит? – предположил Хоук, напугав нас обеих.

Он стоял всего в шаге от нас, подкравшись с незаметностью тренированного гвардейца и бесшумностью привидения.

– Поскольку я отвечаю за ее жизнь, то в первую очередь должен убедиться, что она дышит.

У меня застыли плечи. Как много он подслушал?

Тони безуспешно попыталась прикрыть смешок салфеткой.

– Рада это слышать.

– Если нет, то это будет означать, что я пренебрегаю своими обязанностями.

– Ах да, твои обязанности. – Она опустила салфетку. – Ты был очень занят, не щадя жизни и здоровья, защищал Поппи между поисками рассыпанных стразов.

– Не забывай, что еще я помогал ослабевшим леди-в-ожидании добраться до ближайшего кресла, пока они не упали в обморок.

В его странных, завораживающих глазах блестело озорство, и я… я была ошеломлена им, как и поведением обеих леди-в-ожидании раньше. Это был тот Хоук, которого я встретила в «Красной жемчужине». За поддразниванием и личным обаянием скрывался целый колодец боли.

– У меня много талантов, – добавил он.

– Не сомневаюсь, – ответила Тони с усмешкой, пока я боролась с побуждением выпустить чутье.

Он перевел взгляд на нее, и на его правой щеке появилась ямочка.

– Твоя вера в мои умения согревает мне сердце. – Он посмотрел на меня. – Поппи?

Я захлопнула рот и округлила глаза под вуалью.

Тони вздохнула.

– Это ее прозвище. Ее так называют только друзья. И брат.

– А, который живет в столице? – уточнил Хоук, по-прежнему глядя на меня.

Я кивнула.

– Поппи, – повторил он. Мое имя прозвучало так, словно было завернуто в шоколад и перекатывалось у него на языке. – Мне нравится.

Я улыбнулась. Улыбка вышла такой же натянутой, как и внезапное напряжение внизу живота.

– Хоук, над нами нависла угроза рассыпать стразы или тебе что-нибудь нужно? – поинтересовалась Тони.

– Мне много чего нужно, – ответил он, опять переводя взгляд на меня. Тони подалась вперед, словно ей не терпелось услышать, что именно ему нужно. – Но обсудим это позже. Пенеллаф, тебя зовет герцог. Я сейчас же провожу тебя к нему.

Тони вдруг застыла как статуя, я даже не была уверена, что она дышит. У меня внутри похолодело. Герцог так быстро зовет меня после вчерашнего? Я знала, что не для пустой болтовни. Неужели лорд Мэзин исполнил свои угрозы и нажаловался герцогу? Или это из-за того, как я, сняв вуаль, смотрела на герцога и улыбалась? Или он выяснил, что я ударила кинжалом человека, который пытался меня похитить? Многие только приветствовали бы то, что я помешала похищению, но герцога Тирмана заинтересовало бы лишь то, что я ношу кинжал. Мог ли кто-нибудь видеть меня там и доложить герцогу? Или он узнал о «Красной жемчужине»? У меня внутри все оборвалось. Я уставилась на Хоука. Он что-то сказал?

Боги, поводов бессчетное множество, и ни одного хорошего.

В животе бурлило, словно я напилась прокисшего молока. Мне удалось приклеить на лицо улыбку, и я встала со стула.

– Я подожду в твоих покоях, – сказала Тони, и я кивнула.

Хоук пропустил меня вперед и пошел на шаг позади меня. В такой позиции он мог реагировать на угрозы как спереди, так и сзади. Я вышла в зал, где на стенах висели мерцающие белые и золотые гобелены, а слуги в темно-бордовых платьях и туниках сновали по различным делам, которых требовало такое большое хозяйство.

Хоук не повел меня к пиршественному залу, а направил к лестнице, и мое сердце упало еще глубже.

Мы пересекли фойе, приблизились к подножию лестницы, и только тогда он спросил:

– С тобой все хорошо?

Я кивнула.

– Похоже, тебя и твою камеристку встревожил вызов герцога.

– Тони не камеристка, – выпалила я и тут же мысленно выругала себя.

Глупо было так старательно молчать. Но все равно хорошо, что я заговорила не в фойе, где вокруг столько народу.

И я хотела продержаться хотя бы день.

Приготовившись к худшему, я искоса глянула на Хоука.

Выражение его лица было абсолютно нечитаемым. Если он и узнал мой голос, то не подал виду.

Меня охватила странная смесь разочарования и облегчения. Я уставилась прямо перед собой. Он в самом деле не знает, что это я была в той комнате? Опять же, чему я удивляюсь? Он принял меня за Бритту и повел себя так, будто это она. Кто знает, сколько случайных женщин он…

– Не камеристка? – усомнился он. – Она леди-в-ожидании, но мне сказали, что она приставлена к тебе камеристкой. Компаньонкой.

– Это так, но она не… – Дойдя до поворота каменной лестницы, я оглянулась на него. Он держал руку на рукояти меча. – Она… – Тони в самом деле была приставлена ко мне в качестве компаньонки. – Неважно. Все в порядке.