Знали ли они, что произошло в покоях герцога? Я не издала ни звука, даже когда лорд Мэзин подошел к столу, убрал мою руку с груди и уложил ее на стол рядом с другой. Даже когда шестой и седьмой удары полоснули мою спину, как молнии, а лорд Мэзин ловил каждый жадным взором.

Если гвардейцы осведомлены, я ничего не могу поделать ни с этим, ни с горечью позора, который обжигал сильнее, чем горела иссеченная спина.

Но Виктер знал. Это знание отпечаталось в глубоких складках вокруг его рта, пока мы шли к лестнице. Каждый шаг натягивал пылающую кожу. Он подождал, пока за нами закрылась дверь, и задержался на лестничной площадке, озабоченно глядя на меня светло-голубыми глазами.

– Насколько все плохо?

Я прижала к юбке дрожащие руки.

– Я в порядке. Просто нужно отдохнуть.

– В порядке? – Его загорелые щеки покрылись пятнами. – Ты тяжело дышишь и идешь так, словно каждый шаг дается с трудом. Зачем притворяться со мной?

Я не притворялась, но признаться в том, как мне плохо, означает дать Тирману то, что он хочет.

– Бывало хуже.

Ноздри Виктера затрепетали.

– Этого вообще не должно было случиться.

С этим я не спорила.

– Он рассек кожу? – настойчиво спросил он.

– Нет. Просто рубцы.

– Просто рубцы. – Виктер рассмеялся, хрипло и невесело. – Ты говоришь так, будто это просто царапины. За что тебя наказали на этот раз?

– Разве ему нужны причины? – Я улыбнулась устало и осторожно, словно от улыбки по лицу могли пойти трещины. – Его вывело из себя то, что я была недостаточно прилежна на занятиях со жрицами. И сегодня, пока я сидела в атриуме, туда заявились две леди-в-ожидании. Ему это не понравилось.

– Разве это твоя вина?

– А разве нужно, чтобы была моя?

Виктер уставился на меня.

– То есть вот поэтому он поднял на тебя руку? – нарушил он наконец молчание.

Я кивнула, глядя в овальное окошко. Пока я была в кабинете, солнце ушло, и лестница уже не казалась такой светлой и просторной, как раньше.

– И ему не понравилось мое поведение на вчерашней встрече. А это не самое малое оскорбление из тех, за которые он меня наказывал.

– Вот почему я говорил, что ты должна быть осторожной, Поппи. Если он так избил тебя только за то, что ты сидела в помещении, куда вошли посторонние, то что он сделает, когда узнает о наших маленьких авантюрах?

– Или если узнает, что я несколько лет тренируюсь как гвардеец? – Мои плечи напряглись, и кожа натянулась. – Конечно, он меня изобьет. И даст больше, чем семь ударов.

Золотистая кожа Виктера побелела.

– Он может подать прошение королеве о признании меня недостойной. А может, боги уже сами так решили, – продолжала я. – Но, как ты и говорил, мое Вознесение состоится независимо от того, что я делаю. А что будет с тобой? Виктер, что случится с тобой, если он когда-нибудь узнает, что ты меня тренировал?

– Неважно, что со мной сделают или не сделают. – Он замолчал, и пауза затянулась. – Риск того стоит, если я буду знать, что ты сможешь защитить себя. Я бы с радостью принял любое наказание и не пожалел бы о том, что сделал.

Я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и сказала:

– Способность защитить свой дом, своих близких и свою жизнь стоит возможного риска.

После недолгого молчания он закрыл свои морозно-голубые глаза. Может, он молил ниспослать ему терпение – я знала, что он не раз так поступал.

Я слегка улыбнулась.

– Я осторожна, Виктер.

– Похоже, осторожность не поможет. – Он открыл глаза. – Я приветствую идею, что королева вызовет тебя в столицу раньше положенного.

Я поежилась, начав спускаться по ступенькам.

– Потому что тогда герцог не станет преподавать мне уроки?

– Вот именно.

Я очень рассчитывала на такой поворот событий, особенно потому, что решила все рассказать королеве.

– Он был один? Я спрашивал гвардейцев, но они вели себя так, словно понятия не имеют, кто находится с ним в кабинете.

Они всегда знают, кто в кабинете с герцогом. Просто не хотели говорить Виктеру, и я… я тоже не хотела.

– Он был один.

Он промолчал, и я не поняла, поверил ли он мне. Я решила сменить тему.

– Как ты узнал, где я?

Виктер шел в шаге позади меня.

– Хоук прислал за мной одного из слуг герцога. Он… беспокоился о тебе.

У меня екнуло сердце.

– Почему?

– Он сказал, вы с Тони обе были встревожены вызовом герцога. Он думал, я смогу объяснить.

– А ты?

– Я сказал ему, что не о чем беспокоиться и что я останусь с тобой до конца дня. – Виктер наморщил лоб, между делом беря меня под руку, чтобы поддержать. – Он не очень-то хотел уступать, но я напомнил, что старше по званию.

Я скривила губы.

– Уверена, это подействовало.

– Как холодный душ.

Мы спустились на следующий этаж. Осознание, что я все ближе к своей кровати, помогало мне идти. Я размышляла над тем, что сделал Хоук.

– Он… он довольно наблюдателен, правда? И у него хорошая интуиция.

– Да, – вздохнул Виктер, наверное, думая о том, что это не очень хорошо. – Да, он такой.