Я оглядела кухню, пытаясь представить, как выглядит это помещение с поварами за стойкой, паром, вырывающимся из печей, и людьми, спешащими туда-сюда. И тут мне стало интересно, имели ли слуги хоть какое-то представление о Вознесенных. Были ли они полностью ослеплены? Или кто-то помог справиться со смертными, приготовив их вместо жареной ветчины?

Боги, это была мрачная мысль.

"Не кажется ли тебе странным, что ты ешь здесь их еду? Как будто мы захватили их город, а теперь забираем их еду?"

Сидя рядом со мной на стойке, Ривер наклонил голову. "Я даже не думал об этом".

"О." Я уставилась на кусок ветчины. Возможно, это было не совсем нормальное беспокойство. Возможно, нет. Но я знала, почему я думала об этом, а не о том, куда хотела направиться моя мысль. Я перестала бороться. "Я не могу перестать думать о девушках здесь внизу и о тех детях. Я не могу не видеть ни того, ни другого. Я не могу понять, как те, кто служил в Храме, были спокойны, как любой человек, смертный или Вознесенный, или кто угодно, может делать такие вещи".

"Может быть, мы не должны этого делать", - сказал Ривер, и я посмотрела на него. "Может быть, это то, что действительно отличает нас от них".

"Возможно", - прошептала я. "Фрамон - жрец - говорил об Истинном Короле Королевств, как будто дети были убиты, служа ему".

"Истинный Король Королевств - Никтос, и он не одобрил бы такого".

"Я так не думаю". Я доела кусок ветчины и потянулась за льном. "Я не думаю, что он говорил о Никтосе. Но может быть... Малек?"

Брови Ривера взлетели вверх. "Было бы прискорбно, если бы он в это верил".

Я усмехнулась, но улыбка быстро угасла. Несколько мгновений между нами царила тишина, и за это время я увидела Ардена и Эффи. Солдатов и смертных, чьих имен я не знала. "Сегодня умерли люди", - прошептала я.

"Люди всегда умирают". Он потянулся и взял яблоко из корзины. "Особенно на войне".

"От этого не легче".

"Это просто делает ее такой, какая она есть".

"Да." Я вытерла руки. "Арден умер сегодня".

Он опустил яблоко. "Я знаю."

"Я пыталась вернуть его к жизни".

"Я говорил тебе, что это не сработает ни с кем из двух миров".

"Я должна была..."

"Ты все равно должна была попробовать", - закончил он за меня, и я кивнула. Он откусил кусочек. "Она тоже не любит ограничения".

"Кто?"

"Консорт". Повернув яблоко, он принялся за другую сторону.

"У меня нет проблем с ограничениями".

Ривер окинул меня долгим взглядом. "Я не так давно тебя знаю, но знаю, что ты не любишь ограничения. Если бы ты любила, ты бы не стала продолжать и пытаться вернуть жизнь другому волку, даже зная, что не сможешь".

Он меня раскусил.

Потянувшись за бокалом, я сделала глоток. "Полагаю, Перворожденный Жизни, вероятно, не в восторге от того, что я возвращаю жизнь, да?"

Он рассмеялся, звук был хриплым и непроработанным.

"Что смешного?"

"Ничего". Ривер опустил яблоко. "Никтос был бы в замешательстве из-за твоих действий. С одной стороны, он никогда бы не обрадовался возрождению жизни. С другой стороны, он бы беспокоился о природе вещей. Ход жизни и смерти и то, как такое вмешательство изменит баланс - честность". Уголок его губ наклонился вверх, смягчая резкие черты лица. "Когда дело доходит до Консорта и выбора действовать или нет, она взвешивает все опасения, отбрасывает их в сторону, надеется, что никто не обращает внимания, и просто делает это". Сумрачные ресницы приподнялись, когда он бросил на меня косой взгляд. "Звучит знакомо?"

"Нет", - ответила я, и Ривер усмехнулся, звук был таким же грубым, как и смех. "Почему Консорт спит так крепко, а Никтос - нет?"

Ривер посмотрел на свое яблоко и несколько долгих мгновений молчал. "Это единственный способ остановить ее".

ГЛАВА 17

Мои брови взлетели вверх. "Остановить ее от чего?"

"От совершения того, о чем она будет сожалеть", - сказал Ривер, и мой желудок сжался. "У нее забрали обоих сыновей. Возможно, ни один из них не умер, но ни один из них не жив, не так ли?"

Нет. Они действительно не живы.

"Она в ярости. Злится настолько, что забыла, кто она такая. Достаточно, чтобы причинить вред, который невозможно исправить".

Я не знала, каково это - быть матерью, когда у меня забирают ребенка, но я знала, что я сделала, когда умер Йен. Я знала, что я сделала, когда узнала, что Кастила забрали. Так что в какой-то мере я могла понять ее гнев.

Его взгляд метнулся к округлой арке. "Когда мы отправимся в столицу?"

"Я поговорю с народом завтра". У меня пересохло в горле. "И с семьями".

"Это... это будет нелегко".

"Нет, не будет". Я опустила бокал на стойку. "Мы уедем на следующий день".

"Хорошо." Он сделал паузу. "Мы не должны забывать об Айресе".

"Я не забыла."