"Зеленоватая - это Аврелия", - добавила Поппи. "А коричневато-черный - Тад".
Я снова кивнул, когда крылья длиной с их тела широко расправились, замедляя их спуск. Они спустились по обе стороны ворот. Толстые когти впились в верхушку ворот, сотрясая ветви вистерии, а их длинные шеи вытянулись. Их головы были подняты к небу, ряд рогов и оборки на шее вибрировали, когда их колышущийся клич эхом разнесся по долине.
На зов ответили из леса. Наши взгляды метнулись вверх, когда на нас упала еще большая тень. Мои глаза расширились при виде фиолетово-черного дракена, пересекающего палатки и Восход.
"А это Ривер", - сказала Поппи.
" Ага", - пробормотал я, медленно моргая. Ривер был почти вдвое больше боевого коня, но летел он беззвучно.
Остальные три дракена взлетели, поднявшись с возвышения мощным взмахом крыльев, от которого воздух пошел рябью по долине. Они присоединились к Риверу, пролетая над Падонией. Я никогда не думал, что стану свидетелем такого зрелища: я наблюдал, как они исчезают на горизонте, пока мы пересекали мост, к которым присоединились волки, вошедшие в лес. Они заполонили дорожку к воротам, когда солдаты выходили из палаток.
Я подвел нашу лошадь поближе к Малику. Он смотрел вперед, неподвижный, как мертвый. Когда Эмиль и остальные проскакали мимо, солдаты заметили Малика, Поппи и меня, и тут раздался шум.
Раздались крики. Золотые атлантийские мечи взвились в воздух и ударились о щиты - щиты, на которых был выгравирован новый атлантийский герб. Они опустились волной, когда мы проскакали мимо, солдаты упали на колени, отбивая руки и эфесы от земли.
Поппи прижалась ко мне, когда ликование продолжилось, и ворота открылись. Она не привыкла к такой реакции. Черт, я никогда не привыкал к этому, но это было другое.
Так приветствовали королеву и короля.
Я нашел ее руку и сжал свою вокруг нее, пока мы ехали между двумя рукавами Реки Рейн и проходили через ворота. Крики продолжались и внутри Восхода, где солдаты стояли лагерем у входа.
И все равно крики не прекращались, даже когда мы достигли полей, где выращивали зерно, и смертные выходили из стеблей кукурузы, поднимая косы и ликуя. Смертные ликовали.
Я прислонился к Поппи. "Было ли так в Дубовом Амблере или в Массене?"
Поппи вцепилась в меня смертельной хваткой. "Нет." Она трепетно вздохнула. Ее улыбка была такой же дрожащей, когда Киеран приблизился к нам, навострив уши. "Это... это очень многое".
Я крепче прижал ее к себе, пока мы ехали по дороге, мимо скопления домов и предприятий, где смертные выходили на улицы, а другие останавливались на тротуарах, склоняясь с руками над сердцем и ладонями к земле.
Эмиль посмотрел через плечо на Поппи. "Кстати, твой план сработал. Они услышали о том, что мы сделали в Массене и Дубовом Амблере, еще до того, как мы достигли Трех Рек. Они знали, что мы пришли не завоевывать. То же самое и здесь".
Улыбка на лице Поппи теперь была более спокойной. "Это был наш план", - сказала она. "И всех, кто следовал за нами. Ты. Вонетта. Все вы".
Эмиль улыбнулся, наклонив подбородок вперед, признание согрело его щеки.
Гордость подняла подбородок еще выше. Она так боялась принять корону. Не быть хорошей королевой, потому что считала, что недостаточно подготовлена, обучена и не обладает достаточным опытом. И все же она знала, что сыграла в этом роль - главную роль, но не все роли.
Вистерии вернулись, выстроившись вдоль дороги, и звук журчащей воды преследовал нас до поместья в центре города. Лес даже здесь прижался к земле, оставив внутреннюю часть Восхода едва заметной.
Более крупные палатки были расставлены вокруг крепостной стены и внутри двора. Я посмотрел вперед, и сердце мое сжалось в комок: несколько генералов стояли у входа в усадьбу.
Горстка молодых атлантийцев бросилась к нам с широко раскрытыми глазами, торопливо кланяясь, когда мы сошли с коней. Они начали запрягать лошадей, когда Нетта вернулась и прошла мимо генералов. Она была не одна. За ней следовала смертная, которую я не видел со времен Дубового Амблера, и которая выглядела совершенно иначе с ее белыми волосами, откинутыми с лица. Странное чувство поселилось в моей груди, когда я взглянул на Тони.
Поппи обошла меня и направилась к Нетте и Тони. Смертная первой подошла к Поппи, обняла ее, и я напрягся без всякой причины, кроме как...
Взгляд Киерана поймал мой. Он поднял брови. Он предупреждал меня, что смертная чувствует себя не в своей тарелке. Это не было чем-то плохим. Просто что-то другое. Ощущение, которое я не смог определить.
"Как ты поживаешь?" спросила Поппи, сжимая руки Тони. "Ты ощущаешься теплее".
"Немного". Тони улыбнулась. "Наверное, потому что Вонетта заставляет меня быть активной и все такое".