Я внял его словам, желая поверить в то, что он утверждал, так же сильно, как он хотел поверить в то, что я говорил о Поппи. Проблема была в том, что вера не приобретается словами. Вера зарабатывается поступками. "Есть еще кое-что, что мне нужно знать о той ночи в Локсвуде. Что за чертовщина была с этой рифмой?".

"Что?" Он нахмурился. "Какой рифмой?"

"Про красивый мак. Выбери его и смотри, как он кровоточит". Я поискал в его глазах.

"Если это рифма, то она звучит на грани пяти уровней пиздеца", - сказал Малик. "Но я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я даже никогда не слышал ничего подобного".

На следующее утро, когда мы взошли на скалистый холм, взору предстали крепостные стены гор, окружающих Падонию. Предвкушение и решимость стремительно нарастали, как и благоговение. Леса вистерий, которые я видел накануне вечером, теперь заполонили земляную дорогу и сам город Падония, а их ветви разных оттенков синего и фиолетового переходили в глубокий малиновый цвет внешних границ Кровавого леса.

Поппи была явно захвачена красотой, ее взгляд обшаривал каждый дюйм пейзажа. Я надеялся, что это помогло ей забыть о том, что мы проехали дорогу в Локсвуд не более часа назад. Ее плечи не расслаблялись, пока вистерии не стали более заметными. Тем не менее, она молчала почти все утро.

Сдвинувшись в седле, я взглянул на Малика. Между нашим вчерашним разговором и предстоящей встречей с отцом, я был поглощен своими мыслями и надеялся на богов, что не совершил огромную ошибку, сняв костяную цепь с его запястий и позволив ему свободно ездить верхом.

Я не хотел, чтобы наши войска впервые увидели своего принца в цепях.

Поппи положила руку на руку, которой я обхватил ее талию, повернулась на бок и посмотрела вверх. "Ты в порядке?"

"Не уверен", - признался я, глядя на нее сверху вниз. "Я думал о том, что скажу отцу".

"И что ты придумал?"

"Ничего подходящего для повторения", - сказал я с сухим смешком.

Она посмотрела вперед, когда мост через реку Рейн стал виден сквозь извивающиеся лозы голубовато-фиолетового цвета. "Мы можем отложить это, если тебе нужно больше времени".

"Нам не нужно этого делать". Я поцеловал ее в макушку. "Будет лучше, если я покончу с этим".

Стали видны верхушки многих палаток, и стало похоже, что основная часть армий разбила лагерь за пределами Восхода. Рискованный шаг, но, скорее всего, решение было принято в пользу того, чтобы не разрушать поля внутри.

Из города до нас донесся низкий, грохочущий рев. Я притормозил коня, когда Киеран остановился рядом с нами, и до наших ушей донесся стук копыт и лап. "У нас скоро будут гости". Я сжал ее бедра, а затем сошел с лошади. Я потянулся к ней, и она без вопросов и колебаний вложила свою руку в мою. Лошадь, на которой мы ехали, только сейчас привыкала к Киерану в его волчьей форме, и у меня было чувство, что скоро нас нагонит еще много народу. Я не хочу, чтобы она сбросила Поппи.Ее губы сжались. "Я до сих пор не могу поверить, что у меня нет лучшего слуха или зрения. Нелепо."

"Или превращаться во что-нибудь", - напомнил я ей, когда шум стал громче и ближе.

"И это тоже".

"Ты совершенна такой, какая ты есть". Я наклонился и поцеловал уголок ее рта. "Средний слух и все такое".

"Это было банально", - сказала она, усмехаясь, глядя на меня сквозь ресницы своими изломанными зелено-серебристыми глазами. "Но мило".

Белый волк первым прорвался сквозь лианы гвистерии и помчался прямо к нам. Я не мог сдержать улыбку, когда Делано практически бросился в мою сторону.

"О, Боже, - пробормотала Поппи, успокаивая нервную лошадь.

Я поймал проклятого вольвена и засмеялся, споткнувшись. Делано был отнюдь не самым крупным из волков, но все же тяжелым, как бык, и сильным, как бык. Я опустился на одно колено и попытался успокоить мохнатую, извивающуюся массу, которой был Делано, когда он прижал свою голову к моей.

"Я скучал по тебе, дружище". Сжимая его голову, я крепко обнимал его, пока вольвен цвета пепла, похожий на Киерана, но меньший по весу и росту, не оттолкнул его с дороги.

В моей груди потеплело, когда я обнял Нетту. Она была немного менее спокойна в своем рвении, только один раз чуть не опрокинула меня на задницу. "Я тоже по тебе скучал".

"А как же я?" - прозвучало в ответ.

Я провел рукой по макушке Нетты и сказал: "Я ни разу не вспомнил о тебе, Эмиль".

"Ой", - засмеялся атлантиец, а затем более мягким голосом сказал: "Я знал, что ты его достанешь".

Подняв глаза, я увидел, как светловолосый ублюдок взял руку Поппи в свою и прижал ее к золотым и стальным доспехам, украшавшим его грудь. В кои-то веки мне не захотелось пробить ему горло до позвоночника. Только потому, что в его взгляде было обожание и уважение.

И потому, что он быстро отпустил ее руку.