"В ту ночь, когда я посмотрел в глаза Пенеллаф и увидел Консорта, я поверил Коре. Ты знаешь, что она была права", - сказал он через мгновение. "Что Пенеллаф положит конец Кровавой короне. Но с годами я понял, что для нее не имело значения, кем был Пенеллаф в сердце. Важно было лишь то, нашла ли Исбет способ использовать ее силу". Его глаза открылись. "И ты знаешь, что она это сделает. Ты же видел это в Стоунхилле. В Дубовом Амблере. Исбет разжигает свой гнев, и Поппи отвечает яростью".

"Заткнись".

"И когда она завершит свой Куллинг, она ответит не яростью. Это будет смерть. Это будет именно то, на что рассчитывает Исбет. Что-то..."

Я бросился вперед, обхватив рукой горло Малика. "Поппи никогда не уничтожит ни королевство, ни тем более царство. Не важно, что сделает Исбет", - сказал я ему, понимая, что Киеран снова поднялся, но остался рядом с Поппи. "Она, в отличие от своей матери и меня, умеет контролировать свой гнев".

"Ты знаешь, как сильно я хочу в это верить?" Его голос сломался.

Я застыл, не сводя с него взгляда. "Если ты сейчас хотя бы подумаешь о том, чтобы причинить ей вред, клянусь богами, я разорву тебя на части, конечность за конечностью".

"Если бы я хотел что-то попробовать, я бы сделал шаг, когда она была моложе и вернулась в Уэйфэр", - процедил он. "Я не сделал. И Миллисент тоже".

"Да, это верно. Миллисент сказала, что это должен быть я, когда она закончит Куллинг".

"И это было нелегко для нее сказать тебе".

"Не похоже, чтобы ей было так уж трудно произнести эти слова".

"Милли не знает свою сестру, но она бы не выбрала для нее такой конец. Она просто пытается защитить людей". Он выдержал мой взгляд. "И я ненавижу, что тебе пришлось услышать это. Да. Носить в себе такое знание... что скоро только ты сможешь остановить ее".

"Не переживай за меня, брат". Я впился пальцами в его дыхательное горло настолько, что он вздрогнул. Я не потеряю из-за этого ни секунды сна, потому что я никогда не сделаю этого, и она не даст мне повода".

"А если ты ошибаешься?" - выдавил он.

"Я не ошибаюсь". Я выпустил его горло и отступил назад, пока не сделал что-то, о чем мог бы пожалеть. "Мы собираемся найти Малека. Мы собираемся привести его в Исбет".

"Но то, что дракен сказал о Присоединении..."

"Мы еще не сделали этого". Я уставился на небо, не понимая, зачем вообще признался в этом.

"Черт. По-настоящему? Ты женат на своей сердечной паре и не сделал Присоединение? Ты? Киеран? Черт..." Немного прежнего Малика, которого я знал, проскользнуло тогда. "Я просто предположил, что вы присоединились. Видимо, и дракен тоже". Он сделал паузу. "А ты сможешь? Может, это и не сработает против проклятия Перворожденных, но..."

"Это не твое собачье дело. Но, присоединились или нет, я не стану рисковать". Я повернулся к нему лицом. "И Поппи тоже".

Малик взглянул на Киерана. Он вернулся на сторону Поппи и сидел так, что склонился над половиной ее тела, словно защищая ее. "Ты уверен, что вы не присоединились?"

"Да", - язвительно ответила я. " Точно".

" Хм", - пробормотал он.

Прошло несколько долгих мгновений, пока я глядел на него сверху вниз. "Почему ты никогда не пытался снова лишить ее жизни, когда она была молодой и уязвимой?" спросил я, хотя не был уверен, что должен знать. Потому что, как я уже сказал, Поппи гораздо лучше меня умела контролировать свой гнев. "Почему Миллисент, если она тоже верила в пророчество?"

Малик снова покачал головой. "Это ее сестра. Милли не могла этого сделать. Неважно, что Пенеллаф никогда не должна была узнать о ней".

"А ты? Ты перестал верить в то, что говорила Кора".

"Я... я просто не смог этого сделать. И когда она стала достаточно взрослой, чтобы я перестал видеть в ней ребенка, они отправили ее в Масадонию", - сказал он, его глаза стали тонкими. "И к концу я уже слышал о Темном. О тебе. И я подумал..."

Я напрягся. "Ты подумал что?"

"Что ты убьешь ее, чтобы отомстить Кровавой Королеве".

Ругаясь себе под нос, я отвернулся. Было время, когда я именно так и поступил. До того, как я встретил Поппи. Когда я знал ее только как Деву. Но те краткие мгновения дурманили мне голову даже сейчас.

Я провёл рукой по лицу. Я все еще не понимал, имеет ли значение то, что Малик изменил свое мнение. И будет ли это вообще иметь значение. Я снова опустился на колени. "Ты хочешь или не хочешь победить Исбет и Кровавую корону?"

Глаза Малика затвердели, превратившись в янтарные осколки. "Я хочу увидеть, как они сгорят".

"А как же Миллисент?" спросил я.

"Она хочет того же". Его взгляд упал на место, где спала Поппи, а затем вернулся к моему. "Она хочет быть свободной от своей матери. Наконец-то она сможет жить".

"Если ты действительно этого хочешь, ты не станешь бежать обратно в столицу и убивать себя. Ты будешь сражаться рядом с нами. Ты поможешь нам найти Малека, а потом убить Исбет. Ты поможешь нам покончить с этим".

"Я помогу вам", - сказал Малик. "Я не буду пытаться сбежать".