Некоторое время спустя мы с Эшем лежали в постели. Я лежала на спине, моя голова покоилась у него на груди. Его голова покоилась на подушках, одна рука была у меня в волосах, а другая — внизу живота. Мы оба были обнажены, наши животы были полны ужина, который мы разделили, и наша страсть была утолена.

Вернувшись в комнату, мы снова занялись любовью, а затем еще раз после ужина. Он предложил мне свою вену, и инстинктивно я поняла, что сейчас для меня кормление стало еще важнее. Это было не только для меня.

Это было для малышей.

Но… но как же он?

Я села лицом к нему. Наши глаза встретились. Мое сердце учащенно забилось, но я хотела сделать то же самое для него, хотя мое беспокойство росло. Я хотела преодолеть страх. Мне это было необходимо.

— Эш, тебе нужно…?

— Нет. Я кормился от Рейна раньше. — Он снова прижал мою голову к своей груди, и я попыталась подавить растущее разочарование. — Я даже не знаю, должен ли я сейчас питаться от тебя.

— Правда? — В вадентии было тихо, и мой желудок немного сжался. — Это может стать проблемой. Если ты не можешь взять мою кровь, если никто не может, как я смогу вознести других? В этом суть нашего плана.

Он на мгновение замолчал.

— Нам нужно спросить Кая.

В конце концов, я согласилась, чтобы Целитель пришел утром. Эш хотел позвать его, пока мы ели, но была ночь, и ничего не могло измениться с сегодняшнего дня до завтрашнего.

Я подумала обо всем процессе обмена кровью.

— Я вознесла Пенеллаф, и это не вызвало никаких проблем.

— Мы этого не знаем. — Его большой палец медленно описывал круги под моим пупком. — Это может объяснить, почему последние синяки еще не зажили.

У меня сжалось сердце в груди. Черт. Это могло бы все объяснить. Я опустила взгляд на свой живот. Контраст его золотисто-бронзовой руки с моей более бледной кожей был разительным.

— Знаешь, после драки с Колисом у меня почти везде были синяки.

— Я знаю, — прорычал он.

Положив свою руку поверх его, я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Но на животе у меня ничего не было, особенно внизу живота. Это было почти как…

— Что?

Я опустила взгляд.

— Как будто эфир защищал эту область — их. — Я тихо рассмеялась. — Это звучит довольно нелепо.

— Я так не думаю, — сказал он. — Эфир — это продолжение твоей воли. Возможно, даже на подсознательном уровне.

Я кивнула и затихла. Он продолжал водить кругами по моему животу, и я поняла, что у меня накопилось так много вопросов и мыслей.

— Хочешь еще чего-нибудь поесть? — спросил он.

Я рассмеялась и отвернулась в сторону.

— Если ты заставишь меня съесть что-нибудь еще сегодня вечером, я, кажется, лопну.

Он ухмыльнулся мне.

— Мы этого не хотим.

— Нет, это было бы отвратительно.

Он усмехнулся, и на какое-то время между нами воцарилась дружеская тишина, пока я смотрела, как его рука лежит на моем животе. С того момента, как мы легли, его рука не отходила далеко от этого места, и это было… это было мило.

Боги, у нас должен был родиться ребенок. Их было двое. У меня перехватило дыхание, как бывало всякий раз, когда я осознавала это. Что бы сказала Эзра?

Мое сердце сжалось. Я не могла сказать Эзре. Или своей матери. Печаль усилилась, когда я сжала губы. Эзра была бы счастлива — шокирована, но в то же время взволнована за меня. Моя мать? Я не знала, как бы она отреагировала, но мне бы хотелось получить шанс узнать.

Мне нужно было придумать что-то другое, потому что я не думала, что такая боль полезна для детей или для меня. Боги, многое могло бы обернуться плохо.

Было тихо, но Эш знал, что у меня на уме что-то другое.

— О чем ты думаешь?

Я провела клыками по нижней губе.

— Разная ерунда.

Его большой палец прошелся взад-вперед, чуть ниже моего пупка.

— Нравится?

— Мне просто интересно, повлияет ли на них переход в мою ноту, — призналась я. — Я имею в виду, я предполагаю, что нет, поскольку этого еще не произошло, и инстинкт подсказывает мне, что нет.

— Но ты все еще беспокоишься?

— Я? Ни разу.

Он снова рассмеялся, и, боги, так редко можно было услышать его такой глубокий и свободный смех.

— Что ж, мы добавим это к списку вопросов, которые нужно задать Каю.

— Это будет длинный список, — пробормотала я, думая о завтрашнем дне. Я понятия не имела, с чем придется столкнуться, когда дело дойдет до такого обследования, и даже не собиралась думать об этом, потому что это, вероятно, вызвало бы у меня стресс.

Но встреча с Каем была не единственным, что должно было произойти завтра.

Я сказала Весес, что скоро увижу ее, и я так и сделаю.