— Да, видишь ли, я тоже так думала. Но потом я подумала, насколько я на самом деле была смертна, с этими тлеющими угольками во мне с самого рождения? И в первую ночь, когда мы были вместе, я выпила твою кровь. Всего лишь капля, но, очевидно, эта капля была очень сильной. — Мои пальцы впились в его твердую кожу. — Но и после этого я выпила твою кровь.

Он открыл рот, но ничего не сказал.

В горле у меня все еще было сухо и сдавленно.

— Я начала собирать все воедино и поняла, что опоздала. Действительно опоздала. И с тошнотой, и со всем остальным…

— Какой… какой срок?? — спросил он, и все мое тело затряслось. Мое. Не его. Мое. — Айос смогла бы это увидеть.

— Она… она увидела. — Мои глаза защипало еще сильнее, но я не была уверена, было ли это от облегчения или я была на грани нервного срыва. — Она думает, что я на третьем месяце беременности.

Его губы снова приоткрылись, и снова воцарилось неловкое молчание.

Я сглотнула, не в силах выносить тишину.

— Сегодня утром я вспомнила сон, который приснился мне в стазисе, когда я увидела свою ноту. Я пыталась вспомнить его, — поспешно продолжила я. — Я видела не только свою ноту. Я увидела двух пещерных котят на берегу моего озера. Я не знаю, было ли это видение или что-то в этом роде, но я не сказала тебе, когда ты проверял меня перед встречей, потому что не была уверена на сто процентов, и…

— Двое? — прохрипел он. — Ты видела двух… котят?

Языки пламени снова заплясали в беспорядке.

— Ты уверен, что не хочешь вылезти из бассейна?

— Двое? — повторил он.

— Да. Извини. Я еще не дошла до этой части. Наверное, мне следовало сообщить эту новость сразу. — Я облизнула губы, и Эш снова застыл на месте. — Но, да. Двое. Айос подтвердила это. И я знаю, что это ошеломляет и, вероятно, прозвучит немного безумно, но я думаю — нет, я знаю — я уже люблю их. Я не знаю, как. Я никогда не хотела детей и, честно говоря, мне даже не нравилось быть с ними рядом — черт, я действительно не думала об этом, но я не собираюсь от них избавляться, потому что они наши. Они… — Мой голос снова дрогнул. — Они мои.

Эш снова замолчал. Он уставился на меня сверху вниз, его глаза все еще были широко раскрыты.

Хотела бы я знать, что он чувствовал, что творилось у него в голове.

— О чем ты думаешь? — Спросила я, и мой голос прозвучал слишком тихо. — Чувствуешь?

— Что я…? — Он хрипло рассмеялся. — Я в шоке, черт возьми. Я не знаю, что и думать. Я… — Он замолчал, медленно покачав головой. — После всего, что произошло, я не хотел иметь детей, не хотел подвергать их тому, что пережил сам. Поэтому я никогда по-настоящему не задумывался об этом.

Мои пальцы начали болеть от того, как сильно я сжимала его.

По его телу пробежала еще одна дрожь.

— Но я мог… я мог потерять тебя. — Его голос дрогнул, и от него исходила еще одна волна силы, взбаламучивая воду. — Я мог потерять их.

Теперь я напряглась. Он казался абсолютно уничтоженным при одной мысли о такой возможности.

Глаза Эша были похожи на сверкающие серебряные озера.

— Если бы я не попытался вознести тебя? Или если бы Вознесение не сработало?.. — Его руки дрожали, когда он положил одну мне на затылок. — Я бы потерял все и даже больше.

Я с трудом перевела дыхание, слишком боясь даже осознать, что могут означать его слова.

— Я собираюсь… — Он быстро заморгал, и я не подумала, что влага на его щеках появилась из-за воды в бассейне.

— Ты… ты плачешь? Думаю, да, — прошептала я.

— Думаю, да. — Его смех был дрожащим, и, боги, я не думала, что кто-то когда-либо видел Эша таким, широко раскрытым и уязвимым. В его глазах промелькнули слезы. — Я стану отцом?

— Да.

Он закрыл глаза, а затем мои ноги оторвались от дна бассейна, когда он поднял меня. Мои ноги запутались в мокром платье, но мне удалось обхватить его за талию. Он прижал меня так близко, что я чувствовала, как колотится его сердце.

Я уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая его свежий аромат.

— Значит ли это, что ты… счастлив?

— Счастлив? — Его рука пробежала по моей спине, запутавшись в волосах. — Судьба, Сера, я… Я не думаю, что когда-либо хотел чего-то большего.

То, что я почувствовала, было похоже на землетрясение, изменившее мою жизнь.

— Правда?

— Да. Правда. — Рука Эша сомкнулась у меня на затылке. — А как я могу не быть счастлив? — Его голос стал грубым. — Когда они стали частью тебя. Частью нас.

Я открыла рот, но то, что я собиралась сказать, прозвучало как отрывистый, невнятный звук. Держась за него изо всех сил, я зажмурила глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями, но все равно почувствовала, как несколько слезинок скатились по щекам.

— Лисса. — Эш наклонил голову, прижимаясь щекой к моей макушке. — Не плачь. Пожалуйста. Меня убивает, когда ты плачешь.