Я усмехнулась, наслаждаясь его поддразниваниями, потому что, боги, я действительно не осознавала, как сильно скучала по той его стороне, которую видела в мире смертных. Когда он был просто Эшем, способным сбросить груз ответственности и ненадолго забыть о причине появления капель крови на его теле. Но это был тот, кем он был. Он снова стал тем Эшем.

На моих губах расплылась широкая, скорее всего, полубезумная улыбка, и мне было все равно, как я выгляжу, потому что это были мы. Кем мы были, когда были незнакомцами, потом друзьями, врагами, а теперь… возлюбленными. Просто такими мы были, когда были вместе. И если бы он сейчас читал мои эмоции, то не почувствовал бы ничего, кроме сладчайшей клубники в шоколаде.

Ничего, кроме любви.

Предупреждение Весес преследовало меня весь день. Было трудно не думать об этом, даже когда мы с Эшем провели большую часть дня во внутреннем дворе, тренируясь вместе со стражниками.

Напряжение в мышцах, сопровождавшее каждый взмах меча, и даже сам удар от соприкосновения клинков ощущались приятно. Я вспотела, но не чувствовала усталости, как перед вознесением. Даже после того, как отключилась от боя с Белль, которой удалось сбить меня с ног. Мне потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя. Никогда в жизни я не тренировалась так долго.

Холланд, где бы он ни был, гордился бы мной.

Мы провели вечер с богами Царства Теней, обсуждая стратегию боя на случай, если все пойдет наперекосяк и разразится полномасштабная война. Куда бы мы напали в первую очередь, если бы захотели. Лучший способ осадить Далос. Было нелегко вести разговор, не зная, кто наши союзники, а кто враги.

Я ненавидела эйрини.

С каждым днем становилось все труднее не думать так, как Белль. Созвать собрание и отклонить предложение Колиса.

Но это было бы неразумно. Это было бы безрассудством и множеством других плохих поступков. Как бы я ни ненавидела эйрини, это дало нам время подготовить могилу под Дубовым Амблером.

Это дало нам время.

Боги, я должна была спать, а не пялиться в потолок.

По крайней мере, я не пялилась на Эша, как зверь.

Мой разум не отключался, переключаясь, ну… на что угодно. Стал бы Колис ждать появления эйрини? Как бы он отреагировал, если бы я призвала Первозданных? Что насчет пророчества? Затем была непонятная буря противоречивых эмоций, которая снова подняла голову этим вечером, когда я питалась от Эша, а он отклонил мое предложение. Я почувствовала облегчение и разочарование одновременно. Затем стыд. Который все еще обжигал меня при каждом вдохе.

И если я и не думала обо всем этом, то только о том, что Аттес сказал о Сотории, когда я видела его в последний раз, и о том, в каком отчаянии она, должно быть, была, раз попросила Эйтоса о таком.

И как тяжело было Эйтосу выполнить ее просьбу.

Это заставило меня задуматься о том, насколько близко я была к тому же самому, но по совершенно другим причинам — и сделала это сама. Знала ли душа Сотории о том, что я сделала, когда приняла слишком большую дозу снотворного? Я так не думала, и была благодарна за это.

Я не хотела зацикливаться на Сотории. Мне стало грустно. А мысли о Сотории — о том, чего от нее ожидали, — разозлили меня. Очевидно, нам нужно было, чтобы она возродилась, если мы надеялись убить Колиса. Ни один из Первозданных не был достаточно силен, чтобы сделать это — по крайней мере, не сейчас. Может быть, когда-нибудь. Но даже если бы нам удалось похоронить Колиса, для Сотории всегда существовал бы риск.

В конце концов, я переключила свои мысли на причину, по которой провела целый день, тренируясь с оружием смертных. Важно было не только отточить свои рефлексы, но и то, что сражение с эфиром против другого Первозданного могло обернуться катастрофой для мира смертных. Тем не менее, были времена, когда использование Первозданного эфира было неизбежно — когда насилие подпитывало волю, стоящую за этим.

Но когда я использовала эфир против Колиса, это имело последствия, и я беспокоилась о том, как это отразилось на мире смертных. Каковы будут последствия всего, что произойдет с этого момента?

Я беспокоилась о своей семье.

И еще кое-что занимало мои мысли, когда я наблюдала за серебристым сиянием звезд на потолке. У меня было чувство, что я должна что-то вспомнить.

Что-то действительно важное.

Я порылась в своих мыслях. Они путались и собирались в одно целое, как обрывки фраз. В итоге я вернулась к пророчеству. Расстроенная, я раздраженно выдохнула.

— Лисса, — пробормотал Эш, его хриплый со сна голос напугал меня. — Почему ты не спишь?

Я поджала губы.

— Я сплю.

Его смешок был низким и гортанным.

— Хочешь попробовать ответить на этот вопрос еще раз?

Я скрестила руки на мягком вязаном одеяле.

— Я просто задумалась.

— Обо всем?

— Обо всем.

— Я не уверен, что возможно думать обо всем.