Напряжение быстро нарастало, перехватывая дыхание и повергая меня в шок. У Эша был удивительно талантливый… эфир, но такой интенсивности я еще никогда не ощущала. Я просто чувствовала все сильнее из-за Вознесения? Или дело в нем и в этих новых ощущениях?

Я не знала, но я не могла даже думать ясно, когда его голова опустилась. Мягкие пряди волос коснулись моего живота. Его прохладный, скользкий язык провел по внутренней стороне моего бедра.

Внутри меня все сжалось. Мои движения стали почти бешеными, а удовольствие, которое я испытывала, граничило с болью:

— Я… я не могу, — задыхалась я. — Это слишком.

— Можешь, — он лизнул еще раз, уловив влажность. — Сможешь. Потому что нет никого сильнее тебя.

Я не была уверена, что это правда, но я продолжала двигаться, мои движения становились все более беспорядочными.

Напряжение быстро нарастало, перехватывая дыхание и повергая меня в шок. Я вскрикнула, когда разрядка накрыла меня с головой, захлестнув волнами наслаждения. А Эш…

Боги, он был неумолим.

Его рот двигался по мне, облизывая и пробуя на вкус, вытягивая каждую дрожь и вздох.

Струйки ослабли, вызвав рваный вздох. Его глаза пульсировали, когда он поднялся. Сила потрескивала по его плоти, покрытой камнями теней, когда он полз по мне.

Острый болт похоти пронзил меня. Я не думала, что смогу почувствовать что-то подобное после того, что мы только что сделали. Или того, что сделал он. Того, в чем мы оба принимали участие. Неважно.

Взяв меня за бедро, он перевернул меня на живот. Я рефлекторно начала приподниматься, но прохладное прижатие его груди к моей спине позволило мне продвинуться лишь на некоторое расстояние.

Одна рука осталась на моем бедре, пальцы вдавились в плоть. Я вздрогнула, когда его крепкая рука проникла глубоко внутрь меня, снова поглаживая эту темную, порочную часть меня.

Эш поднял меня на широко расставленные колени, а затем направил так, что моя спина оказалась почти прямой. Я почувствовала, как он начал вдавливаться в… как он сказал раньше? В мою киску? Я вздрогнула и вцепилась в его руку.

Он был… о, боги, он был определенно больше.

— Я никогда не устану от этого, — прошептал он мне на ухо, проводя свободной рукой по моей груди, а затем по животу до стыка бедер. — Особенно этого

.

Мои бедра дернулись, стремясь к его руке, но он поймал меня, прижимая к себе.

— Я никогда не приму тебя как должное, — пообещал он, и мое дыхание замерло, а затем участилось, когда я почувствовала, как он входит в меня, дюйм за дюймом. — Я никогда не опозорю тебя.

Спазм пробежал по моей ноге, когда он растянул меня. Прохлада его члена была таким шоком.

— Я всегда буду стоять на твоей стороне, по твоей воле, — он прикусил мою челюсть, проникая глубже. — Я никогда не позволю причинить тебе вред.

Я задрожала, не в силах даже вскрикнуть, когда он вошел в меня до упора. Он застонал, а я уставилась на стену. Ощущение его члена, пульсирующего внутри меня, было неописуемым.

— И я уничтожу Первозданных, богов, Королей и людей, если они попытаются причинить тебе вред, и не буду испытывать угрызений совести, — его язык успокаивающе коснулся поцарапанной кожи. — Я отдам свою жизнь за твою.

Моя грудь резко поднялась. Я не хотела слышать от него этих слов:

— Эш…

Он толкнулся в меня бедрами, вырвав рваный стон. Он прижимался ко мне, задевая каждую чувствительную, потаенную частичку, а потом еще и еще:

— И я убью за тебя.

Чувства вихрились, и я лишь смутно осознавала, как мои колени поднимаются с кровати, как мы оба взлетаем в воздух, а его рука обхватывает мой живот, чтобы удержать меня на месте. Он двигался, отступая назад, пока только кончик его не уперся в меня, а затем снова подался вперед, пока между нами не осталось ни дюйма. Мои ноги выгибались в пустоте при каждом сильном погружении и быстром отступлении. Я прижимала подошвы своих ног к его икрам, пытаясь спастись от сильных ощущений и в то же время желая получить их еще больше. Трение вызвало сумасшедшую бурю эмоций, которая быстро превратилась в закрученный узел глубокого напряжения, заставивший меня извиваться и дрожать на нем и на его члене.

— Ты — мое все, — сказал он, прижимаясь щекой к моей, когда его бедра запульсировали. — Мой мир. Мое спасение. Мое искупление.

Эш входил в меня, снова и снова, останавливаясь между толчками, чтобы потереться об меня. Удовольствие лизало меня, как сладкое пламя, разжигая инферно, которое было таким же интенсивным и сокрушительным, как и те, что были до него. Когда я кончила, мои ноги потеряли опору, а его имя превратилось в хриплый крик.

После этого все было как в тумане, и я даже не знаю, как мы оказались в таком положении — я на спине, Эш надо мной, его пальцы пробегают по моим щекам и волосам.

Его глаза были полны ярких импульсов эфира: