Ответы, в отличие от голоса проклятого Змея, в голову не лезут. Как он живет-то с этим, если постоянно угрожает людям огнем? Скольких он убил, прежде чем очерствел? На глаза наворачиваются слезы, и я смахиваю их небрежным движением руки. За двадцать лет, проведенных в самых неблагополучных районах Майами, я еще ни разу не чувствовала себя так паршиво.

Когда таксист наконец поворачивает на нужную улицу и впереди маячит знакомое здание, внутренности снова скручивает в узел. Кажется, еще немного, и меня вывернет прямо в салоне. Может быть, прямо на болтливого водителя. Но я держусь и сглатываю подступившую тошноту, дышу все чаще, все глубже, пока горло не обдает холодным воздухом.

– Спасибо, – бросаю я и сую таксисту мятую двадцатку, перепачканную сажей. Да нет, не просто сажей – останками одного из Отбросов. Меня снова мутит. – Сдачи не надо.

Прикрыв рот ладонью, бреду в сторону клуба и опираюсь ладонью на стену. Тяжелое дыхание заглушает гул машин вокруг, а кровь стучит в ушах так сильно, что хочется их заткнуть. Опуститься прямо здесь на асфальт, прижаться спиной к стене и разреветься, как маленькая. Но стоит только представить, как оседает на лице черный пепел, которым перепачканы руки, так всякое желание и пропадает.

Нужно просто свалить отсюда. Закрыться в душе и несколько часов простоять под струями горячей воды или спрятаться под одеялом и не вылезать до следующего дня. Месяца. Да хоть до следующей жизни.

Я поднимаю голову.

«Сады Эдема» занимают несколько этажей высотного здания, и сегодня смотрятся особенно внушительно. Темно-красные буквы вывески переливаются в вечернем полумраке, а громкую музыку отлично слышно даже отсюда. Однако проходить внутрь вместе с десятками гостей совсем не хочется. Охранник на входе поглядывает на меня с любопытством, вскидывает брови и кивает на двери – явно намекает, что нечего болтаться на входе в таком виде.

И правда. Волосы в беспорядке, худи перепачкано пеплом, да и руки грязные. Но я все еще прижимаю папку с документами к груди. Если не отдам ее Грегору, то все было зря: всплеск адреналина, пробирающий до костей страх и это отвратительное чувство ненависти к себе.

Я их убила. Вот так вот запросто. И для этого мне не понадобились даже ствол, которым я столько раз хвасталась в Овертауне, или бита. Оказалось, я и сама ходячее оружие. И виноват в этом гребаный Грегор. Кто научил меня пользоваться меткой? Кто сказал, что это поможет мне выжить?

От злости я пинаю стену и тут же морщусь от боли. И ведь Грегор оказался прав: если бы не метка, сейчас я кормила бы рыб. А может, валялась мертвая в канаве. И просто умереть в моем случае – настоящая удача. Меня могли отправить к Бакстеру или просто изнасиловать, с таких тупоголовых амбалов сталось бы.

И все-таки смерти они не заслуживали. Особенно такой.

Голова кружится, пыльный асфальт перед глазами расплывается и идет волнами. Нет, в таком состоянии соваться в клуб – самоубийство. Может быть, Грегор и стерпит мою истерику, однако остальные так снисходительны не будут. Охранникам до моих проблем дела нет, клиентам Змея и подавно, не говоря уже о Ксандере, напрочь лишенном чувства такта. Впрочем, не мне на эту тему заикаться.

Покачиваясь, я разворачиваюсь и шагаю в сторону дома. Спиной чувствую пристальный взгляд, но ни разу не оборачиваюсь. Надо будет, позвоню Грегору уже из квартиры, тот не развалится, если сам поднимется забрать документы Отбросов. А если развалится, то хреновый из него босс. Или пусть пошлет кого-нибудь. Блядь, да наплевать, лишь бы сегодня меня никто не трогал.

Врешь, Алекс. Тебе жизненно необходимо обсудить хоть с кем-нибудь произошедшее дерьмо. И что ты будешь делать, позвонишь Шерил и расскажешь, как случайно спалила дотла пару амбалов Бакстера? Да та и слушать не станет. Повесит трубку, сказав, что я пьяна или обкурена. Шерил даже не в курсе, что я меченая.

Можно было бы звякнуть Терри, вот только велик риск спалить и его тоже, прямо через мобильник. Да и кто в здравом уме станет названивать предателю? Это даже хуже, чем напиться и набрать бывшему. Тем более что этот урод наверняка и сам связался с Отбросами.

Поговорить я могу разве что с Грегором.

В холле жилого комплекса сидит теперь не приветливый Салливан, а незнакомая женщина с холодным взглядом, и на меня она не обращает ровным счетом никакого внимания. Я прикладываю пластиковую карту-пропуск к панели у лифта и заваливаюсь внутрь. И там, в висящем на стене зеркале, отражается бледный призрак когда-то бодрой и веселой девчонки – под глазами синяки, в волосах мелкие частички пепла, а кожа бледная как мел. Твою мать, да я выгляжу хуже местных бомжей.