Но металл только нагревается до легкой красноты, вот и все. Твою мать! Отбросы с силой бьют в дверь раз, другой, и в один момент меня отбрасывает в сторону. Я кубарем лечу с небольшой лестницы на асфальт и коротко вскрикиваю от боли. Перекатываюсь, первым делом проверяя, на месте ли папка – чертов пластик неприятно царапает кожу и упирается в грудную клетку, но выбора нет. От этого дерьма сейчас зависит моя жизнь.

От этого дерьма и пары разъяренных Отбросов впереди.

Тот, что в спортивном костюме – Шон – выходит из хибары первым, на одежде красуется уродливое черное пятно, но она больше не полыхает. Второй и вовсе цел и невредим, только рожа перекошена. При взгляде на них в голове проносится миллион разрозненных мыслей: можно сбежать, рвануть вниз по береговой линии и сбросить хвост на пляже в соседнем районе, но тогда они все разболтают Бакстеру. У босса будут проблемы. Да что там у босса – у меня будут проблемы!

А еще можно рискнуть и использовать метку не только как оружие. Грегор умел гипнотизировать других – я своими глазами видела, что происходило с некоторыми клиентами. Да и со мной, кажется, тоже. Чем я хуже? Метки у нас одинаковые, в конце-то концов.

– Стоять! – командую я, напрягая сознание изо всех сил. Смотрю в глаза то одному Отбросу, то другому, однако те и не думают прислушиваться.

– Мы тебе кто, детка, псины сутулые? – мрачно хохочет тот, что в бандане. – Жить надоело, а? Ты какого хрена там делала? И что это за поганые фокусы с зажигалкой?

Я пытаюсь снова, но мои слова для них все равно что красная тряпка для быка. Хуже того, в потугах заставить метку работать, я не замечаю, как Шон обходит меня со стороны и заезжает кулаком в живот. Перед глазами темнеет от боли, но каким-то чудом я держусь на ногах. Кажется, будто именно боль пробуждает внутри противное жгучее чувство – оно разливается по всему телу от запястья, заполняет меня от кончиков пальцев до самой макушки.

Жар. Сила. Желание прожить еще хотя бы пару дней.

Я уверена, что просто отмахиваюсь от Шона, бью его то ли в челюсть, то ли по голове, но уже в следующее мгновение от его крика закладывает уши. Соленый воздух наполняется отвратительным запахом паленого пластика и, что гораздо хуже, плоти. К горлу подступает тошнота, и меня выворачивает наизнанку. Голова идет кругом, будто я выпила с десяток алкогольных коктейлей разом, и легче не становится, даже когда волной тепла обдает лицо.

Нужно сваливать, и быстро. Но тело не слушается, и я взмахиваю рукой вновь – безлюдная пристань наполняется пронзительными криками. Это мой голос? Нет, совсем не похож. Но мне хотелось бы закричать, да так, чтобы надорвать связки или оглохнуть. Оглохнуть и никогда больше не слышать криков Отбросов, что корчатся в полуфуте от меня.

Одежда на них почернела и вплавилась в кожу, но это цветочки. Проходит всего несколько секунд, и на месте уродливых обгоревших тел остаются лишь неприметные горстки пепла. Всего пара вспышек, и нет больше никаких Отбросов.

Твою мать!

Я в ужасе смотрю на свои руки, дышу часто и шумно. Не может быть, чтобы это сотворила я. Нет, нет, ни в коем случае. Может, это приказ Бакстера, который исполнил кто-то из его людей. Какой-нибудь меченый неподалеку. Чтоб его, это просто не может быть моих рук дело!

Резко развернувшись, я бегом бросаюсь подальше от пристани, чтобы остановиться лишь через пару кварталов. Прислониться лбом к бетонной стене в глухом переулке и выблевать остатки обеда. В сознании то и дело всплывают искаженные ужасом и болью лица Шона и его дружка, лезущие из орбит глаза и лопающаяся от жара кожа.

Ебаный день. Ебаные документы, что до сих пор царапают кожу под худи. Ебаный босс, что научил меня пользоваться этими погаными силами, но не сказал, насколько они бывают отвратительны. Ебаный страх.

Нужно вернуться в клуб. Найти Грегора, рассказать ему обо всем или хотя бы нажраться до чертей перед глазами. Может быть, сделать что-нибудь безумное. Что угодно, лишь бы забыть обо всем этом дерьме.

И как можно быстрее.

Дорога до клуба напоминает путь в ад, и вовсе не из-за водителя. Тот не умолкает ни на секунду, хотя я за эти двадцать минут не проронила ни слова. Вместо ярких пейзажей Коконат-Гроув, высоких пальм и цветных огней перед глазами стоят перекошенные от боли лица Отбросов. Почерневшая кожа и вплавившаяся в нее одежда.

Небольшой лоскут цветастой банданы – все, что осталось от одного из них.

Я с силой сжимаю запястье правой руки – так, что на коже остаются красноватые следы. До боли. Вот только не помогает. Хочется впиться в метку зубами, сорвать ее с тела и выбросить, лишь бы никогда больше не видеть. Вместо этого я снова и снова пялюсь на бледно-голубое сияние вокруг кожи. Сияние, которого до этого дня не замечала.

«Конечно я знал. Думаешь, я никогда не видел себя в зеркало, Алекс?»

Голос Грегора в голове настолько громкий и отчетливый, словно он сидит рядом со мной в машине. Я даже поворачиваюсь, но на заднем сиденье лишь неприметная пластиковая папка. И стоило это двух жизней? Ряды безличных цифр, просто информация. Стоило оно того, чтобы желать выблевать собственные внутренности в ближайшей подворотне? А моя жизнь того стоила?