– Не думаю, что это хорошая идея, офицер, – качает головой Стилтон. – Наши студенты не привыкли, чтобы их беспокоили во время учебы. Тем более совсем скоро экзамены, да и смерть старосты академии их здорово подкосит. Но вы можете поговорить отдельно с Вандой Уильямс, думаю, она будет не против ответить на ваши вопросы. Знакомых мисс Купер сейчас беспокоить не нужно.

Какой же ты все-таки предсказуемый осел, Стилтон. Я шумно выдыхаю, и улыбка медленно сползает с лица, сменяясь хищным оскалом. Давай, попробуй закопать меня с помощью моей милой музы, и в один прекрасный день я закопаю тебя сам.

– Выбора у меня нет, – произносит офицер с явной иронией в голосе. – Если то, что я выясню, не устроит начальство, рано или поздно они все равно пришлют федералов. Но вы, думаю, и так об этом знаете, мистер Стилтон. Я загляну к вам завтра, чтобы побеседовать с мисс Уильямс. Предупредите ее заранее, пожалуйста, потому что последнее, чего я хочу, – давить на студентов, даже если вам они не нравятся.

Нужно отдать офицеру Смолдеру должное, он уделал Стилтона ничуть не хуже, чем я пятью минутами ранее. Теперь ректор покраснел пуще прежнего, и я готов поклясться, что ему хотелось кинуть вслед офицеру коробочку с паркером со стола – настолько он зол.

– Все свободны, – цедит Стилтон сквозь зубы, а затем поворачивается ко мне и сверкает сузившимися до размера небольших щелочек глазами. – А вы, профессор Эллиот, поговорите с мисс Уильямс. Учитывая ваши откровения, такое как раз по вашей части.

– С удовольствием, профессор Стилтон.

Спиной я чувствую чужие взгляды, когда поднимаюсь из-за стола, но ловлю лишь один из них: запуганный взгляд медсестры Кларк, не до конца уверенной, что в те дни я навещал Ванду каждую ночь. Конечно, она раз за разом уходила к себе в кабинет или возвращалась в спальню в преподавательском корпусе, но что это меняет? Она побоится мне возразить, потому что тогда я расскажу, что на самом деле сотворила Джессика Купер, и ее папочка не погладит их по головке. Впрочем, им и так здорово достанется.

Едва ли сенатор Купер рассчитывал, что его дочь найдут мертвой в пустоши за сотню миль от академии Белмор. Я ухмыляюсь себе под нос и наконец-то выхожу из кабинета, не прислушиваясь к голосам коллег. Половина из них наверняка возмущается моим признанием, а другая – восхищается тем, как я поставил на место ректора. Ректора, который до этого дня считал меня своим верным союзником.

Но все когда-то меняется.

Территория академии встречает прохладным вечерним воздухом и розоватыми сумерками. Во многих окнах студенческого корпуса до сих пор горит свет, и я готов поставить что угодно: большинство студентов сейчас болтают о смерти Джессики. Наверняка и моя милая муза обсуждает со своей соседкой именно ее.

Однако когда я прохожу студенческое общежитие почти насквозь и останавливаюсь у дверей с надписью «Уильямс/Холт», то слышу звонкие голоса, и говорят они совсем не об убийстве.

– Серьезно? И ты ничего не сказала? То есть все это время?.. – Голос Микаэлы Холт разносится на добрую половину коридора. – А я-то думала, что Генри просто слухи распускает! Вообще-то мне могла и рассказать, я все-таки с тобой в одной комнате живу. И что, ты приводила его сюда, когда я уезжала на пасхальные каникулы?

– Боже, давай потише, Микаэла. – Я буквально представляю, как дорогая Ванда отводит взгляд и закатывает глаза. Но ей идет даже такое мрачное и недовольное выражение.

Подняв руку, я стучу в дверь ровно три раза, и голоса в комнате стихают. Слышатся тихие, будто бы испуганные шаги, и на пороге появляется Микаэла Холт – рыжие волосы в беспорядке спадают на плечи, поверх формы академии накинут фиолетовый кардиган со звездами. На несколько секунд она замирает с приоткрытым ртом, а затем неуверенно кивает:

– Добрый вечер, профессор Эллиот. А вы?..

– Мне нужно поговорить с мисс Уильямс, – усмехаюсь я, заметив, как бледнеет позади моя милая муза.

Тем не менее она хватает телефон и протискивается в коридор, скованно улыбаясь соседке. Та провожает нас взглядом, кивает Ванде и прикрывает двери, но я уверен, что не отходит далеко. Микаэла Холт – любопытная девчонка и не упустит шанса поймать какую-нибудь новую сплетню.

– Все в порядке? – спрашивает Ванда взволнованно и оглядывается, словно ожидает увидеть вокруг полицейский патруль. Но в коридоре пока нет никого, кроме нас и застывшей в воздухе пыли.

– В полном. Но давай прогуляемся до моей комнаты, дорогая.

– Сейчас комендантский час, – фыркает она с явным недоверием.

– И что? Боишься, что я накажу тебя за его нарушение прямо в коридоре? – смеюсь я иронично. – Вперед, милая, не заставляй меня повторять дважды. Иначе мне и впрямь придется тебя наказать.

Ванда поднимает на меня скептический взгляд, но в ее глазах отчетливо проскальзывает легкий страх: она не уверена, шучу я или нет. Не знаю, виной тому мое нетерпение или стальной блеск в зеленых глазах, но моя милая муза кивает и идет вперед, не потрудившись захватить с собой сумку. Из кармана форменного пиджака выглядывает телефон, и я почти уверен, что последний час она раз за разом проверяла уведомления. Ждала, что я напишу ей хоть что-нибудь.

Прости, милая, сегодня я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Ты заслужила.