На лекции по истории душно, и не только потому, что профессор Карпентер не умеет общаться со студентами. Слушать ее – все равно что добровольно записаться на сеанс изощренных пыток, настолько неприятен большинству ее скрипучий голос и манера бубнить себе под нос, а потом спрашивать с каждого подробный конспект. За год я почти привыкла к ее постоянным придиркам и попыткам поймать меня на жульничестве или чем-нибудь похуже. Нет, душно здесь из-за стоящей за окном жары и ноющих ран на животе, оставшихся после ночи с Ридом.

Удивительно, но я никогда не видела его таким воодушевленным, таким странно ярким. Впервые мне показалось, будто он не просто играет со мной, а хочет чего-то по-настоящему. Быть рядом. Защищать меня. Может быть, у него и впрямь нет намерения покончить со мной, как с Хеленой Браун. В конце концов, у него было столько возможностей от меня избавиться, что не хватит пальцев на обеих руках, чтобы их пересчитать. И воспользовался он ими? Только вспылил, в один момент обратившись лесным пожаром, и едва не испепелил меня взглядом в попытках убедить, что я – нечто большее, чем просто девчонка с темными волосами и карими глазами.

Хочется верить.

– И тогда… – Нудный бубнеж профессора Карпентер обрывается на полуслове, когда дверь аудитории отворяется и на пороге показывается ректор Стилтон. Залысина на лбу блестит от пота, кустистые брови сведены к переносице, а губы сомкнуты в плотную линию. Он явно зол, точно как и профессор Карпентер: она щурит густо накрашенные глаза и кривится, глядя на ректора.

– Что такое, профессор Стилтон? Вы могли хотя бы постучать, прежде чем влетать ко мне на лекцию. Правила существуют не только для студентов.

Пучок на голове профессора опасно подрагивает, а лицо вытягивается от возмущения так, что она становится похожа на хищную птицу. И крючковатый нос картину лишь дополняет. Но ректор Стилтон сегодня не намерен тянуть время и отвлекать нас от занятий. Очень жаль.

Особенно мне.

– Простите, профессор, но дело срочное. Мисс Уильямс, – он смотрит на меня и кивает на дверь, – пройдемте со мной. С вами хочет побеседовать офицер полиции. Это по поводу дела мисс Купер, но не переживайте, академия Белмор не даст вас в обиду.

Да у него буквально на лице написано, что мне угрожает как минимум отчисление, если вдруг я не скажу при офицере то, чего ждет от меня ректор. Глаза недобро поблескивают, а улыбка на лице, которой положено быть теплой, кажется скорее угрожающей. Какая ирония. В начале года я бы что угодно отдала, лишь бы меня отчислили поскорее, а теперь готова всеми силами хвататься за место в академии. Здесь спокойно, если не считать пару недоразумений.

Рука сама собой тянется к свежему шраму на шее. Хочу, чтобы когда-нибудь Рид прошелся ножом и по нему тоже. Он единственный, кому я могу позволить делать мне больно. Он единственный, кто может свести меня этой болью с ума, а не в могилу.

– Мисс Уильямс придется нагонять программу, она только недавно вернулась к учебе, – цокает языком Карпентер. – Неужели это не может подождать до перерыва?

– Нет, профессор, не может! – повышает голос ректор. – Мы тут говорим об убийстве студентки, а не о каких-то мелочах. Продолжайте лекцию, будьте добры. А вы, мисс Уильямс, идите со мной. Сумку берите с собой, ваш разговор с офицером может затянуться.

Стоит подняться с места, как на меня устремляется с десяток взглядов однокурсников. Генри Тейлор самодовольно ухмыляется, а Кейт Харрис смотрит во все глаза и что-то шепчет, вот только читать по губам я пока не научилась. Остальные просто хмурятся или гнусно хихикают, будто уверены, что меня арестуют здесь и сейчас. Конечно, ведь мне так удобно было покончить с Джессикой Купер прямо из медицинского кабинета.

Из аудитории я выхожу, не говоря ни слова, и почти сразу натыкаюсь на стоящего позади ректора мужчину средних лет в полицейской форме. Голубая рубашка немного помята, короткие темные волосы лежат в беспорядке, а на лице многодневная щетина. Он выглядит неряшливо, но взгляд у него цепкий – кажется, он пронзает меня насквозь, сканирует, как рентгеновский луч. Ощущение не из приятных.

– Это офицер Смолдер, мисс Уильямс, – представляет его ректор и отступает в сторону. – Вы можете поговорить в соседнем кабинете, сейчас он свободен.

Я лишь киваю и покрепче перехватываю ремень сумки, поудобнее устраивая его на плече.

– Приятно познакомиться, мисс Уильямс. До кабинета мы дойдем сами, можете идти, мистер Стилтон, – с вежливой улыбкой произносит офицер Смолдер. – Думаю, студенты в состоянии не потеряться после допроса.

Судя по выражению лица, ректор таким раскладом недоволен, и улыбка его выглядит максимально неискренней и натянутой. И тем не менее он открывает перед нами двери соседнего кабинета, дожидается, пока мы пройдем внутрь, и захлопывает их с обратной стороны. Демонстративно громко, будто и сам недалеко ушел от студентов.

Рид не шутил, когда говорил, что ректор в ярости и готов разве что не вышвырнуть его из академии Белмор. И, если верить Риду, делать это он будет в первую очередь через меня. Черт бы его побрал.