Я чувствую, что это какое-то остаточное предубеждение, сохранившееся с тех времен, когда он был членом студенческого братства, и решаю, что молчание – самый разумный ответ.

— О нет. Только не говори мне, что ты фанатка немецких автомобилей.

Он смотрит на меня с ужасом, как будто у меня вот-вот вырастут рога. Несмотря на здравый смысл, я решаю продолжить этот нелепый разговор.

По крайней мере, это отвлечет меня от мыслей о том, как трудно будет встретиться с Капо с невозмутимым, невинным выражением лица.

— Судя по твоему тону и выражению ужаса на лице, я предполагаю, что это стало бы ужасающим поворотом в наших отношениях?

— Для меня нет ничего ужасающего, — говорит Райан с крайним презрением. — Я морской пехотинец.

— Ты был морским пехотинцем, — указываю я, руководствуясь, на мой взгляд, твердой логикой.

У него такое лицо, словно я только что сказала, что его мать уродина и что у него к тому же маленький член.

— Однажды став морским пехотинцем, останешься им навсегда, женщина! Semper fi27!

Я вздыхаю.

— Отлично. Я разбудила Мачо Кракена.

— Ты же знаешь, что это выражение лица у тебя от Рейнарда, верно?

Когда я смотрю на него, приподняв бровь, он отвечает.

— Да. Это лицо, которое говорит: «Как ты дожил до таких лет с твоим-то IQ?». Это лицо, которое говорит: «Как ты сюда попал, неужели кто-то оставил твою клетку открытой?». Это лицо, которое говорит: «Должно быть, у тебя в голове ужасно пусто!».

Я ничего не могу с собой поделать, поэтому хватаюсь за живот и заливаюсь смехом.

— Хорошо, — говорит Райан удовлетворенно. — Смех лучше, чем морщины от беспокойства. Поверь мне, дорогая, всё получится.

Именно тогда я понимаю, что все эти препирательства были уловкой – очень эффективной уловкой, – чтобы я почувствовала себя лучше и успокоилась.

Ему плевать на немецкие машины. Ему не всё равно только на меня.

Мой смех внезапно обрывается, и я борюсь со слезами.

Я не заслуживаю этого. Я не заслуживаю его.

Я воровка. Профессиональная преступница и негодяйка до мозга костей. Я беру у людей вещи, которые мне не принадлежат, ценные вещи, имеющие значение для их владельцев. Лгу, мошенничаю и ворую с самого детства и не заслуживаю даже малой доли доброты этого человека, широты его сердца, обещания лучшего будущего, которое сияет в каждой его прекрасной улыбке.

«Мы создания преступного мира, моя дорогая. Нам нет дела до поступков героев».

Слова Рейнарда эхом отдаются в моей голове, как резкий зимний ветер. Я втягиваю воздух и смотрю в окно со стороны пассажира. В глазах стоят слезы, и я ничего не вижу.

— Ах, дорогая, — вздыхает Райан, сжимая мою руку. — Характер человека проявляется не в том, что он вынужден делать, чтобы выжить. А в том, что он делает, когда никто не видит. Отличный пример? Ты подложила мне под голову подушку после того, как накачала меня снотворным. Это было чертовски мило, Ангел.

Я снова начинаю смеяться. А как иначе?

— Так-то лучше, — говорит он, притягивая меня ближе. — Иди сюда и прижмись. Тебе нужен телесный контакт.

Нет, ковбой. Мне нужен только ты.

Когда я вздыхаю ему в шею, прижимаясь к его телу, Райан крепко сжимает меня.

Я надеюсь, он достаточно силен, чтобы продержаться за нас обоих, потому что я думаю, нас ждут адские американские горки.

Мариана

— Боже, — стону я. — Ты снова несешь меня! Я не инвалид!

Райан, держащий меня в своих объятиях, пока мы спускаемся в лифте, целует меня в висок.

— Я мужчина, ты женщина, — объясняет он ни с того ни с сего.

— Я не понимаю твоей логики.

— Это потому, что твой основной гормон – эстроген.

— Ты что, хочешь, чтобы тебя убили?

— Тебе нет необходимости идти пешком, когда рядом с тобой мужчина, который хочет нести тебя.

Двери лифта открываются, и мы входим в дом. Райан подает сигнал к включению света, и лампы загораются. Затем он поворачивается и направляется в сторону спальни.

— Продолжай в том же духе, и мои ноги атрофируются, — говорю я. — Подожди. Ты используешь меня просто как тренировку для своих бицепсов?

Он не отвечает, но его улыбка в высшей степени подозрительна.

— Прекрасно. Двигаемся дальше. Где бриллиант?

— Ты одержима этим гребаным камнем, ты знаешь это? — ворчит Райан, потом разворачивается и направляется обратно на кухню.

Перед холодильником он ставит меня на ноги, достает пакет молока и ставит его на стол, затем бросает на меня многозначительный взгляд.

— Ты думаешь, у меня дефицит кальция?