Он переворачивается на спину, плавно увлекая меня за собой благодаря силе своих рук. Мои волосы рассыпаются по плечам и груди, а я смотрю на него сверху вниз, с трудом открывая глаза от переполняющего меня удовольствия, чувствуя, как глубоко и сильно он входит в меня. Я всё еще трепещу вокруг него, и мое тело всё еще пульсирует внутри, поэтому я следую ритму пульса и двигаюсь навстречу его члену, запрокидывая голову и закрывая глаза.

Его руки сжимают мои бедра. Райан толкается в меня, его дыхание становится хриплым и гортанным.

— Посмотри на себя, ты такая красивая. О боже… — Он прерывается со стоном, прижимаясь ко мне всем телом. — Блядь! Я сейчас кончу! Ангел, твой рот, дай мне свой ротик…

Райан прерывается с еще одним стоном, на этот раз отчаянным.

Мне удается спуститься вниз и взять его в рот как раз в тот момент, когда он начинает кончать, горячо изливаясь мне на язык. Он кричит, его голова откинута на подушку, все мышцы живота и рук напряжены.

Я глотаю. Райан извивается на одеялах, тянет меня за волосы, выходит из-под контроля, рычит, как животное, пока кончает мне в рот. Я наслаждаюсь каждой секундой, его вкусом, его полной отдачей – всем.

Он кончает так же, как и делает всё остальное, выкладываясь на 1000 процентов. Он кричит до хрипоты, восхваляя меня, заставляя меня чувствовать себя прекрасной, как будто сказки могут быть правдой, а «долго и счастливо» – реальной возможностью. Когда всё заканчивается и Райан обессиленно лежит, тяжело дыша, с блестящей от пота грудью, я сажусь на пятки и просто смотрю на него. Впитываю его взглядом, запоминая каждую золотистую линию его тела.

Потому что в какой-то темной части моего сердца, как бы сильно я ни хотела в них верить, я знаю, что сказки – неправда.

Райан приоткрывает один глаз и всматривается в меня.

— О нет. Я вижу дым. Ты думаешь.

— Нет, я любуюсь картиной.

— Что это за картина?

— Картина, на которой изображен большой, сильный мужчина, обессиленный и беспомощный в моих руках.

— Ну, — говорит он хриплым голосом, — не полностью беспомощен. — Его член, всё еще возбужденный, подергивается у живота. Когда я смеюсь, он протягивает руки. — Иди сюда.

Я подползаю и прижимаюсь к нему, устраиваясь под его рукой и закидывая ногу на его бедро. Райан целует меня в лоб и крепко обнимает одной рукой. Другая рука скользит по моей руке, вызывая мурашки. Я кладу голову ему на грудь, прислушиваюсь к ровному биению его сердца и закрываю глаза.

— Расскажи мне историю, Мариана, — шепчет Райан, касаясь губами моего лба.

— Историю? Какую историю?

— Историю о маленькой девочке, которая жила в горах и ела землю, чтобы выжить, — говорит он с бесконечной нежностью. — Историю о тебе.

Я прижимаюсь лицом к его шее. Он крепче обнимает меня, почувствовав, как меня сотрясает дрожь. Затем, когда я набираюсь смелости и решаю, с чего начать, я делаю глубокий вдох и начинаю.

Мариана

— Давным-давно жила-была застенчивая маленькая девочка по имени Мариана. Она родилась в Колумбии, в маленькой деревушке Ченге, в провинции Сукре, на северном побережье Карибского моря. Большинство местных жителей занимались разведением крупного рогатого скота, но родители Марианы выращивали авокадо. Однако, чем бы они ни занимались, жители этого региона были бедными. Крестьянами. Девочка поняла это лишь много лет спустя. Она думала, что дикие холмы, по которым она бродила со своей лохматой желтой собакой, – это рай.

Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, гадая, знал ли Райан, что было бы легче рассказать это так, как будто это случилось с кем-то другим – просто с девушкой из истории, а не со мной.

Я решаю, что, скорее всего, знал.

— Колумбия была – и остается – страной невероятной красоты, но в то же время жестокой. Она уже более пятидесяти лет втянута в гражданскую войну. Люди думают, что кофе и наркотики – главное топливо ее экономики, и это действительно так, но есть еще похищения с целью наживы, наемные убийцы и эскадроны смерти, которые бродят по сельской местности и получают деньги от правительства за подавление любых восстаний.

Я тяжело сглатываю, пытаясь протолкнуть ком в горле, и продолжаю: — Страдание там – большой бизнес. Смерть – общепринятая часть жизни. Но в крошечном Ченге всё было хорошо. Мариана и ее старшая сестра Нина помогали родителям на ферме, ходили в деревенскую школу и вели нормальную, счастливую жизнь.

Сердце Райана под моей щекой бьется быстрее. Он инстинктивно понимает, что сейчас произойдет, еще до того, как это сорвется с моих губ.

— Пока однажды ночью военизированные формирования не пришли перед рассветом и не начали вытаскивать людей из их домов.

Я закрываю глаза и слушаю биение сердца Райана, боль опустошения сжигает меня даже спустя все эти годы.