Райан

Она пахнет клубникой, солнцем и тайнами, которые скрываются глубоко внутри, и целуется так, словно это ее последний день. Кем бы ни была эта сирена, называющая себя Ангелиной, она чертовски сексуальна.

А еще явно опасна.

Если бы мой член мог стать еще тверже, он был бы титановым.

Она сжимает руки в кулаки у меня на груди – единственный признак сопротивления в ее теле, которое полностью отдается поцелую. Как и всё в ней, это интригующее противоречие. Как и печаль в ее глазах, которая сочетается с холодным расчетом. Уверенность в себе, которая сочетается с уязвимостью. Учащенный пульс, который сочетается с безразличной улыбкой.

Ангелина издает глубокий горловой звук, тихий, женственный стон. От этого мой член дергается, а я крепче обнимаю ее и притягиваю ближе.

— Подожди! — выдыхает она, отстраняясь. В ее глазах изумление. Она издает удивленный смешок. — Подожди минутку!

Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга, мой нос находятся в нескольких сантиметрах от ее носа. Я даю ей пять секунд, чтобы прийти в себя. Затем рычу: — Это всё, что я могу выдержать, — и снова целую, запустив руки в ее волосы, чтобы удержать ее голову на месте.

Откуда-то издалека я слышу свист и хлопки.

Ее руки опускаются на мои плечи. Через мгновение она обвивает меня ими, а затем всем телом наваливается на меня, слегка вздыхая и прижимаясь ко мне. Поцелуй становится мягче, но в то же время глубже, теперь он медленнее и не такой жадный, но почему-то даже более страстный.

Судя по тому, как напряглись ее соски на моей обнаженной груди, как неровно она дышит и как впивается ногтями в мою кожу, я бы сказал, что она так же возбуждена, как и я.

Когда поцелуй наконец заканчивается, минуту или столетие спустя, у меня кружится голова. Я бормочу: — Черт. — Мой голос звучит так, словно я проглотил жменю гравия.

Ее смех низкий и хриплый.

— Хорошо сказано.

Я открываю глаза и смотрю на нее. Ангелина покраснела. Ее глаза полуприкрыты. У нее тот затуманенный, удовлетворенный вид, который бывает у женщины после того, как она кончает.

Количество крови, которое покидает мое тело и устремляется к члену, не может быть полезным для здоровья. Очень скоро я не смогу стоять на ногах.

Я улыбаюсь ей.

— Это сейчас уже похоже на фантастическую дружбу.

Она секунду смотрит на меня, а затем заливается громким смехом, запрокинув голову.

Черт возьми. Если раньше я думал, что эта женщина великолепна, то теперь, когда я вижу, как она смеется, я понимаю, что она просто сногсшибательна.

Официант приносит ей крокеты из моллюсков. Когда он бросает на меня сердитый взгляд, ставя тарелку на барную стойку, я понимаю, что он надеялся оказаться на моем месте.

Как и все остальные парни в этом заведении, приятель.

Я мило улыбаюсь ему, и он уходит, как раненый щенок.

Ангелина мягко отталкивает меня, проводит рукой по волосам и, кажется, пытается придать своему лицу более сдержанное выражение, чем то, с которым она сейчас смотрит на меня, как похотливый сексуальный котенок.

— Привет, Ангел. — Когда она резко оборачивается, я объясняю. — Теперь я буду звать тебя Ангел. Так проще, ведь мы с тобой такие хорошие друзья. Как я и говорил, Ангел, мне нужно раздать эти напитки, пока кто-нибудь из этих животных в бассейне не бросил в меня что-нибудь, так что я хочу, чтобы ты села здесь и подумала, что скажешь мне, когда я вернусь.

Я встаю, кладу в рот один из ее крокетов, жую и проглатываю.

— И пусть тебе повезет. Если я узнаю, что ты просто хорошенькое личико, я буду очень разочарован.

Ее улыбка – это определение самодовольства.

— Хорошенькое личико, способное заставить солдата, пережившего три выстрела в живот, упасть в обморок от одного поцелуя, — говорит она со своим соблазнительным акцентом.

Ангелина берет один из крокетов и откусывает от него с непринужденной элегантностью королевы. Мне хочется схватить ее, перекинуть через плечо, отнести в свою комнату и трахать до потери пульса, пока мы оба не выдохнемся, но вместо этого я улыбаюсь.

Для этого будет достаточно времени позже. Прямо сейчас мне нужно раздать напитки.

Я беру пиво и воду Табби и, подмигнув Ангелине, ухожу. Она закатывает глаза и качает головой, но при этом улыбается, так что я знаю, что она считает меня милым. Делая вид, что мой член не выпирает из шорт, превращая их в купол цирка, я с важным видом возвращаюсь к бассейну.

Когда прихожу туда, Дарси бросает один взгляд на мою промежность и говорит: — Э-э, Райан? Если только ты не снимаешься в рекламе виагры, о которой мы не знаем, тебе стоит обернуть полотенце вокруг талии. Эта штука довольно большая.