— Меня приняли в Гарвард, — говорит она, пожимая плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— В пятнадцать?

Табби смеется над выражением моего лица.

— Как там твой большой мозг, умник?

— Сморщенный, — признаю я.

— А как ты себя чувствуешь, Мариана? — Табби указывает на выпуклость под красивым красным платьем Марианы.

Мариана смотрит на свой живот, улыбается и кладет на него руку.

— Хорошо, — бормочет она. — Если не считать утренней тошноты, которую на самом деле следовало бы назвать тошнотой на весь день, я чувствую себя великолепно. — Она смотрит на меня, и ее улыбка становится еще шире. — Помогает то, что мне не разрешают и пальцем пошевелить, чтобы сделать даже самую малость по дому. Вчера днем я вышла на несколько часов за покупками, но в основном я дремлю и ем.

— Есть еще кое-что, на что ты тратишь свое время. — Я ухмыляюсь и щипаю ее за попу.

— Слишком много информации, — говорит Хуанита и возвращается к своим книгам.

— Сегодня утром звонил Карпов, — растягивает слова Коннор, глядя на меня.

— Карпов? — удивленно говорю я. — Я знаю, что дело не в бриллианте, потому что он получил его несколько недель назад.

— Речь шла о другом задании, для которого ему нужны были наши услуги.

Я хмурю брови.

— Еще одно задание? Что не так на этот раз? Только не говори мне, что его дочь снова похитили!

Коннор смеется.

— Неа. Теперь его сын пропал из подготовительной школы для богатых детей в Лондоне.

У меня по спине пробегает холодок.

Может быть, в проклятии этого алмаза всё-таки что-то есть.

Мариана, должно быть, чувствует, о чем я думаю, потому что сжимает мои пальцы и ободряюще улыбается.

— Все за стол! Ужин готов! — кричит Дарси своим обычным оглушительным голосом.

Мы входим в столовую, все охают и ахают при виде экстравагантных сервировок и хрусталя, и занимаем свои места, пока Дарси и Кай выносят столько еды, что ее хватило бы на целую армию. Я радуюсь, когда вижу индейку, золотисто-коричневую и традиционную, и радуюсь еще больше, когда вижу пышные белые булочки, аккуратно завернутые в льняную салфетку и лежащие в корзинке.

— О, детка, выключи телевизор, пожалуйста, — говорит Дарси Каю.

У него заняты руки, поэтому я предлагаю помочь. Я встаю и направляюсь в гостиную, беру пульт с журнального столика и уже собираюсь нажать на кнопку включения, но меня останавливает фраза, которую произносит задорная блондинка-ведущая.

— Преступники, проникшие в магазин вчера днем после его раннего закрытия в связи с празднованием Дня благодарения, до сих пор не задержаны. Однако полиция называет кражу «невероятно хорошо спланированной и осуществленной». Полицейские не ответили на многие наши конкретные вопросы, сославшись на продолжающееся расследование. Однако они поделились с прессой интересной информацией о необычном способе, который использовали воры, чтобы проникнуть во флагманский магазин Harry Winston на Пятой авеню. Судя по всему, они проникли внутрь через вентиляционные отверстия.

Я медленно поворачиваюсь, мертвой хваткой сжимая пульт дистанционного управления в руке, и смотрю на Мариану.

— Ангел?

Сияющая, она смотрит на меня с выжидающей улыбкой.

— Да?

Я смотрю на бриллиантовые сережки, сверкающие в мочках ее ушей.

— Это новые серьги?

— Это? — невинно спрашивает она. — О, это просто кое-что из того, что я прихватила в своих путешествиях.

— Твоих путешествиях, — категорично повторяю я и складываю руки на груди. — Ты хочешь в чем-то признаться? — рычу я.

Ее улыбка сияет, как солнце.

— Только в том, что я люблю тебя, милый!

Когда я снова рычу, она заливается смехом. Затем отодвигает стул от стола и подходит ко мне. Ее глаза сияют, а ослепительная улыбка озаряет всё ее лицо. Мариана обнимает меня за плечи и встает на цыпочки, чтобы поцеловать.

— Ты слишком легко заводишься, милый. Я бы не стала рисковать ребенком или своим будущим с тобой ради пары сережек. — Затем она шепчет мне на ухо: — Кстати, ответ на другой вопрос, который ты еще не задал, – да.

— Еще один вопрос? — хрипло произношу я, крепко обнимая ее и вдыхая ее аромат: перец, клевер и что-то сладкое, присущее только ей. — Какой еще вопрос?

Мариана снова целует меня в губы. Затем поднимает левую руку и шевелит пальцами.

Большой бриллиант на ее безымянном пальце переливается радужными призмами, которые улавливают свет.

Потрясенный, я засовываю руку в карман, куда положил коробочку с кольцом перед тем, как мы вышли из дома, и обнаруживаю, что маленькая бархатная коробочка исчезла.