Боже, его голос. Этот прекрасный голос, глубокий, насыщенный и гипнотизирующий. Все волосы у меня на руках встают дыбом. Как и все мои нервные окончания. Опасный электрический разряд пробегает по моему телу. У меня такое чувство, будто я наступила на провод под напряжением.

Я шепчу: — Да.

— Тебе виднее.

— А я? Ты даже не хотел быть со мной в одной стране.

Его голос понижается на октаву. — Ты точно знаешь, чего я хочу.

— Я знаю, что ты упрямый дурак, которому следовало бы немного больше доверять мне.

В зеркале наши взгляды встречаются. Я бы повернулась, но не могу пошевелить ногами. Я даже не могу сдвинуться с места.

— Уверен в тебе? — повторяет он. — Я полностью в тебе уверен.

— У Пахана было больше уверенности.

Его глаза сверкают. — Что это значит?

— Помнишь, что он сказал мне за нашим ужином? "Империями управляют не кроткие". Теперь я понимаю, что это значит. Он говорил не о тебе. Он говорил обо мне. Он предполагал, что я буду рядом с тобой, когда ты придешь к власти.

Мой голос срывается. — Но вместо этого ты решил выдать меня.

Искра в глазах Мала перерастает в огонь. Он подходит ближе, принося с собой тот запах, который я так хорошо знаю. Сосны и лунного света, тумана, ласкающего ветви высоких вечнозеленых растений в древнем лесу.

Мой лес, тот, где я научилась быть счастливой.

Он рычит: — Я тебя не выдавал, малютка.

— Ты чертовски уверен, что не удерживал меня?

— Разве я этого не делал?

Эмоция, от которой у меня затуманиваются глаза и подкашиваются колени, внезапно улетучивается, оставляя меня в ярости. Я разворачиваюсь и свирепо смотрю на него.

— Мне неинтересно играть с тобой в словесные игры. Или в игры разума, если уж на то пошло. Ответ нет, ты, блядь, меня не удерживал. Ты посадили меня в самолет и отправили, как груз!

Его взгляд скользит по мне, горячий, как угли. Он окидывает выражение моего лица и платье одним быстрым, голодным взглядом, затем протягивает руку и хватает меня.

Он притягивает меня к своей груди и прижимается своим ртом к моему.

Вся борьба вытекает из меня, как будто кто-то выдернул пробку.

Я прижимаюсь к нему, с отчаянием отвечая на поцелуй. Его запах, его вкус, его жар — как я вообще смогла прожить хотя бы день без всего этого?

— Я никогда не отпущу тебя, — хрипло говорит он, его рот касается моих губ. — Ни на секунду, черт возьми. Ты была со мной все время, преследовала меня своим умным ртом, этими прекрасными глазами и этой душераздирающей улыбкой, которая убивает меня каждый раз, когда я ее вижу. Я не продержался и недели, прежде чем совершил первую поездку сюда.

— Подожди, что? Я растерянно моргаю, глядя на него. — Ты был здесь? Я никогда тебя не видела.

— Это потому, что ты спала.

После секундного изумления я начинаю смеяться. — Ты снова вломился в мою спальню?

— Это произойдет в последний раз.

Голос, низкий и смертоносный, доносится справа от нас.

Мы оглядываемся и видим Паука, стоящего у двери.

У него в руках пистолет.

Я замираю от ужаса. Во рту привкус пепла. Под платьем мой шрам покалывает и становится горячим, как будто он только что загорелся.

На долю секунды я задаюсь вопросом, откуда у него пистолет, когда всех остальных обыскивали, так же быстро понимая, что служба безопасности не только сняла подозрения с личного телохранителя Деклана, но и, вероятно, у него было дополнительное оружие для этого случая.

Все тело Мала совершенно неподвижно.

Паук жестикулирует пистолетом. — Райли, отойди от него.

— Нет.

Его яростный взгляд не отрывается от лица Мала. — Сделай это. Сейчас. Я не хочу повторения прошлого раза.

Дрожа всем телом, я все же умудряюсь говорить ровным голосом. — Ты не собираешься в него стрелять. Положи пистолет и уходи.

Его смех короткий и жесткий. — Может, он и обещал тебе, что не убьет меня, но обратное не работает. Убери от него свою задницу прямо сейчас.

Низким, убийственным рыком Мал говорит: — Еще раз так с ней поговоришь, и я с радостью нарушу свое обещание.

— Пошел ты.

Голос Паука громкий и полный ненависти. Он эхом отражается от кафельных стен.

В бальном зале по-прежнему звучит громкая музыка. Раздаются одобрительные возгласы. Проходящая по коридору женщина смеется. Похоже, она пьяна.

Мал отпускает меня, двигаясь осторожно. Он толкает меня за спину и встает лицом к Пауку, удерживая меня, когда я пытаюсь встать между ними.

Паника подступает к моему горлу. — Паук, пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого! Ты не можешь этого сделать! Я…

— Я не хочу слышать, как ты в него влюблена, — огрызается он.

— Нет, послушай меня…

— Отвали от нее нахуй. Иди к двери. Мы собираемся сделать это снаружи, на всеобщеем обозрение. Ты заслуживаешь публичной казни. Палач должен умереть при зрителях.

Отталкивая меня, Мал делает шаг вперед.