— Наверное, потому что я сказал не «милая». Я сказал «сексуальная».

Щеки пылают жаром, но я сижу так, будто это не имеет никакого значения.

Он понимает, что я в шоке, и говорит: — Гарантирую, я не пытаюсь к тебе приставать.

— Это хорошо. Это, пожалуй, единственный способ сделать этот разговор менее неловким. Может, перейдем к тому, что ты расскажешь мне, почему не хочешь, чтобы он знал, что ты был здесь?

— Я хочу сказать, что никогда раньше не видел, чтобы Каллум ревновал к женщине. Черт, я никогда не видел, чтобы он проявлял какие-либо эмоции по отношению к женщинам, с которыми встречался до тебя. Но я сказал, что ты сексуальна, и он прижал меня к стене, обхватив рукой горло, не успел я и глазом моргнуть, выплевывая мне в лицо угрозы смерти, как сумасшедший.

Знаю, что мне, наверное, следовало бы выразить неодобрение или сделать какой-нибудь одобрительный комментарий о том, как ужасно это было со стороны Каллума, но я почему-то испытываю странное удовлетворение.

Мне действительно нужно записаться к психотерапевту.

Не найдя даже мало-мальски внятного ответа, я просто говорю: — О.

— Да.

— В таком случае я ему не скажу.

Его рот снова изображает почти улыбку.

— Я ценю это.

— Раз уж ты здесь, не возражаешь, если я задам личный вопрос? И ты не обязан отвечать. Я не обижусь.

С любопытством глядя на меня, Коул говорит: — Давай.

— Это касается бизнеса вашей семьи.

Я ожидала, что он напряжется или будет выглядеть настороженным, как Каллум, но он просто ждет, когда я продолжу, не меняя выражения лица. Воодушевленная, я продолжаю.

— Все в порядке с этим?

Вопрос заставил его нахмуриться.

— В каком смысле?

— Я имею в виду, есть ли какая-нибудь опасность в том, чем вы занимаетесь?

Если бы он попытался, то не смог бы выглядеть более озадаченным.

— Опасность? Конечно, нет. С чего ты это взяла?

— Просто Каллум что-то сказал. Может, я неправильно его поняла.

— Скорее всего. Единственное, что опасно в медиабизнесе, — это то, что ты можешь умереть от скуки. Я целыми днями сижу за столом, тасую бумаги. Это ад.

Это заставляет меня улыбаться.

— Если ты хочешь сменить профессию, я могу устроить тебя на работу сюда, чистить кошачьи лотки.

На его красивых чертах появляется слабое выражение отвращения.

— Это была шутка.

Судя по его выражению лица, это слово ему незнакомо.

Коул спасает нас от еще более искрометного разговора, поднимаясь и говоря, что ему пора идти. Я провожаю его до двери, сомневаясь в том, что мне удалось подслушать в разговоре Каллума и его отца на кухне. Я могу сказать, что растерянная реакция Коула на мой вопрос была искренней, а значит, либо я услышала не то, что думала, либо Конрад и его старший сын затевают что-то такое, о чем Коул не знает.

Коул останавливается на выходе, чтобы еще раз пожать мне руку.

— Надеюсь, тебе удастся убедить Каллума поужинать в доме моих родителей в ближайшее время. Моя мама умирает от желания познакомиться с тобой. У нее трое сыновей, и она очень рада, что в семье появилась еще одна женщина.

Я от этого просто в восторге. Понятия не имею, чего ожидать от своей новой свекрови, но, судя по всему, мы с ней поладим.

— Это радует, — мягко говорю я.

Коул качает головой, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду? Ты боишься, что по какой-то причине не понравишься ей?

Мой смех звучит застенчиво.

— Я имею в виду, это необычная ситуация.

— Она не сноб в таких вещах.

— Каких именно?

— Ты находишься в другом социальном кругу.

Он имеет в виду, что я бедна. Как элегантно сказано. Полагаю, иметь миллиарды — значит научиться благородным способам оскорбления безмозглого населения планеты.

— Нет, я имела в виду, почему Каллуму пришлось жениться.

Коул смотрит на меня так, будто я говорю по-голландски.

— Пришлось? Что значит «пришлось»? — Его взгляд падает на мой живот, и он краснеет. — О Боже. Ты беременна.

Очевидно, что Коул ничего не знает об ультиматуме своего отца Каллуму: он должен жениться или потерять наследство.

Я только что засунула ногу в свой большой глупый рот.

Пытаясь отступить, я смеюсь и надеюсь, что это звучит искренне.

— Нет! Боже, нет, я не беременна. Просто имела в виду, что он должен был жениться... так быстро... потому что он... я имею в виду, мы были... были... так влюблены!

Он купился на мое выступление, отмахнувшись от него пренебрежительным взмахом руки.