Он берет с подноса круассан и возвращается к кровати. Стоя надо мной, отрывает кусочек и протягивает его мне.

— Открой рот.

— Каллум, пожалуйста, скажи...

Он просовывает кусочек круассана между моих губ, прерывая меня.

Я подумываю выплюнуть ее обратно ему на руку, но вместо этого жую и глотаю.

Ни один спор не стоит того, чтобы тратить на него булочки.

Каллум отрывает еще один кусочек и подносит его к моим сомкнутым губам. Глядя на него, я качаю головой. Это заставляет его ухмыляться.

— Такая упрямая. Думаю, ты не хочешь слышать о моей татуировке.

Я закрываю глаза, считаю до десяти, затем открываю глаза и рот одновременно.

— Хорошая девочка, — бормочет он, сверкая глазами. — Чёрт, как же мне нравится, когда ты послушная.

Он протягивает мне еще один кусок, проводя большим пальцем по моим губам, пока я жую.

— У тебя такой великолепный рот, жена.

Я не могу быть уверена, но думаю, что он испытывает мое терпение. Ждет, что я сделаю умное замечание, чтобы переключиться на другую тему, но он прав, говоря, что я упряма. Я хочу услышать, о чем, черт возьми, он думал, нанося эти чернила на свою спину, и если мне придется сидеть здесь и позволять ему кормить меня с рук целым пакетом круассанов, то так тому и быть.

Кроме того, это беспроигрышный вариант.

— Ты похожа на кошку, которая никак не может решить, мурлыкать ей или вцепиться в меня когтями.

Я принимаю еще один кусочек из его пальцев, жеманно хлопая ресницами. Пока я жую, он тянется вниз и ласкает мою обнаженную грудь, перебирая сосок, пока тот не начинает твердеть.

— Такой отзывчивый маленький котенок, — шепчет он.

Длинный и толстый член, прижатый к бедру, напрягается.

Положив круассан на тумбочку, он поднимает меня на ноги, ведет к дивану и усаживает на него, отодвигая назад, так что я откидываюсь на руку, вытянув ноги. Опустившись на колени на пол между диваном и журнальным столиком, он возвращается к подносу с едой. Поджав губы, он оглядывает ассортимент и улыбается, когда его взгляд останавливается на блюде со свежими ягодами.

— Ягоды и сливки, — бормочет он, бросив на меня горячий взгляд. — Звучит аппетитно.

Его взгляд медленно скользит по моему телу. Когда он останавливается между моими бедрами, он облизывает губы и берет с блюда пухлую клубничку.

— Раздвинь ноги.

— Что бы ты ни думал сделать с этой ягодой, можешь забыть об этом.

Не отрывая от меня взгляда, он намеренно кладет клубнику в ложбинку между моих сомкнутых бедер.

— Каллум. Я серьезно. Я не хочу, чтобы фрукты хранились в моей вазе. Это не пластиковая посуда.

Не обращая на меня никакого внимания, он возвращается к блюду с ягодами и выбирает несколько ягод черники, ежевики и малины, затем раскладывает их вокруг клубники между моими ногами, тщательно расставляя их, словно рисуя натюрморт, пока не образуется чудесный маленький бугор из голубых и красных ягод, покрывающий мой лобок.

Отстранившись, чтобы полюбоваться своей работой, он тихо говорит: — Эта татуировка — первая из многих, которые я сделаю с твоим именем по всему телу.

У меня перехватывает дыхание. Я изучаю его профиль, а мой пульс начинает учащаться.

— Но... почему?

Теперь его лицо задумчиво, он тянется к маленькой серебряной креманке на подносе.

— Потому что я твой. Ты вытатуировала свое имя на всем, что у меня внутри. По крайней мере, я могу сделать так, чтобы внешнее это соответствовало.

Его слова проносятся сквозь меня, как ураган, сбивая дыхание и лишая чувств.

Каллум опрокидывает серебряную креманку, выливая тонкую струйку крема на ягоды между моими ногами. Затем он проводит рукой вверх по моему телу, лаская мой живот, рёбра и грудь. Его взгляд голоден, а концентрация обострена.

Ощущение прохладного крема, скользящего по моей обнаженной коже, заставляет меня дрожать. От обожания в его взгляде у меня щемит сердце.

Я шепчу: — Я не понимаю. Мы едва знаем друг друга. Как ты можешь так говорить?

Отложив в сторону креманку, Каллум поворачивается и пристально смотрит мне в глаза.

— Ты носишь мое кольцо. Ты спишь в моей постели. Ты дала обещание при свидетелях, что будешь со мной до конца своих дней. Ты выбрала меня, Эмери. И поскольку ты выбрала меня, я принадлежу тебе отныне и навсегда, несмотря ни на что.

Чувствую себя так, словно кто-то вытолкнул меня из самолета, и я кручусь в пространстве, кувыркаясь и не понимая направления, мой пульс бьется в жилах, а вся моя жизнь проносится перед глазами, пока я мчусь к земле со скоростью тысячи миль в час без шансов на спасение или выживание.