Я хочу выведать, ткнуть его в ребра и потребовать, чтобы он дал мне больше, чем это. Но я также понимаю, что Каллум сказал бы мне, если бы хотел, чтобы я знала, поэтому утешаю себя воспоминаниями о том, как он говорит, что скучает по мне, когда его нет, и оставляю все как есть.

— Ну, я все равно рада, что ты дома.

Он снова делает паузу, но уже по-другому. Его внимание обостряется, нацеливаясь на меня, как лазерный луч.

Нервничая, я вглядываюсь в его лицо.

— Что?

Каллум нежно гладит рукой мои волосы и шепчет: — Ты сказала «дома».

— И что?

— Ты могла бы сказать «ты вернулся». Или «ты здесь». Но вместо этого ты сказала, рада, что я дома.

Я понимаю, что он имел в виду, сделав акцент на слове «дом». Слегка взволнованная этим, я иду на попятную.

— Не надо так волноваться. Это был случайный выбор.

Он переворачивает меня на спину, устраивается сверху и пристально смотрит мне в лицо, его глаза пылают от эмоций.

— Нет, это не случайно. Ты чувствуешь, что это твой дом. Признай это.

Я уже знаю, что, когда Каллум начнет выдвигать свои требования, это будет лишь вопросом времени, когда я сломаюсь под давлением, поэтому не пытаюсь сопротивляться. Вздыхаю и киваю головой.

Он в восторге от признания. Я чувствую это в его поцелуе, грубом и страстном.

Когда мы отрываемся друг от друга, я смеюсь.

— Знаешь, для человека, который женился только для того, чтобы сохранить свои деньги, ты, кажется, странно заинтересован в том, что я думаю о нашей ситуации.

На мгновение он задумчиво молчит.

— Может быть, ты мне нравишься.

— А. Как плесень.

Каллум корчит гримасу, сморщив нос и скривив верхнюю губу.

— Плесень?

— Да. Ну, знаешь. Мучнистая роса. Мокрая гниль листьев.

— Кто это сказал?

— Тот, кто зарабатывает на жизнь продажей книг. Только не говори, что никогда не слышал о плесени.

— Конечно, я слышал об этом. Просто никогда не слышал о тех, кто называет себя плесенью, когда лежит голый в постели со своим мужем.

Моя улыбка настолько широкая, что, наверное, ослепляет его.

— Ты пробуждаешь во мне лучшее, дорогой.

Каллум скатывается с меня, смеясь.

Арло входит без стука, толкая перед собой накрытую простынёй тележку.

— Доброе утро!

В ужасе я натягиваю одеяло на голову.

— Арло! Какого чёрта ты не объявляешь о своём присутствии, прежде чем врываться в комнату? — Я принес завтрак, — говорит он, как будто это разумное объяснение.

Видимо, Арло хорошо меня знает, потому что начинает перечислять список вкусностей, от которых мой гнев рассеивается, а рот наполняется слюной.

— У нас есть бекон, сосиски, яичница, шоколадные круассаны, свежие фрукты со сливками, йогуртовое парфе и кофе. Я все подготовлю для вас.

Каллум приподнимает простыню и с усмешкой смотрит на меня, прячущуюся под ней.

— Я сказал ему, что мы будем голодны.

Я бормочу: — Еще бы.

— Ты милая, когда смущена.

— А ты невыносим, когда самодоволен.

— Не похоже, чтобы он раньше не видел женскую грудь.

— Так ты хочешь, чтобы я начала расхаживать голой перед ним и шеф-поваром?

Его самодовольная улыбка исчезает, сменяясь хмурым выражением лица.

— Так я и думала. — Подтянув простыню до подбородка, я смотрю на Арло, который накрывает наш завтрак на журнальном столике в зоне отдыха напротив кровати. Он ловит мой взгляд и улыбается.

— Может, договоримся, что ты хотя бы попытаешься научиться стучать?

— Конечно. Прошу прощения.

По тому, как углубилась его улыбка, когда он отвел взгляд, я поняла, что он ничего подобного не сделает.

Когда Арло заканчивает накрывать на стол и выходит из комнаты, Каллум стягивает с нас обоих одеяла, встает и голышом подходит к столу.

И тут я замечаю его новую огромную татуировку.

Через всю его мускулистую спину от плеча до плеча проходит виноградная лоза, украшенная шипами, розами, змеями и черепами, а мое имя написано толстым черным шрифтом в готическом стиле высотой не менее пяти дюймов.

Я сижу и смотрю на него в шоке, мое сердце колотится.

Каллум берет клубнику с подноса на столе, затем поворачивается и смотрит на меня, улыбаясь.

— Не хочешь ли ты ягод, дорогая?

— Не говори со мной о ягодах. Поговори со мной о той штуке, что у тебя на спине.

Он кладет клубнику в рот, неторопливо жует ее и проглатывает.

— Эта штука — имя моей жены. Круассан?

— Подождите секунду, пожалуйста. Татуировка? Алло?