Торжественное открытие ValUBooks.
Хозяин квартиры звонит и требует удвоить арендную плату.
Банк, кредитный союз и Администрация малого бизнеса отклонили мои заявки на получение кредитов.
Ужин, на котором Дани сказала мне, что Райана уволили.
Налоговый штраф.
Иск.
Подписанный экземпляр «Outlander».
Коул ничего не знал о том, что его брат должен был жениться, чтобы сохранить наследство.
То, что Каллум никому из родных не сказал о своей свадьбе.
Обед, на котором Каллум улыбнулся красивой, загадочной улыбкой и сказал: — Привет, маленький ягненок. Добро пожаловать в логово льва.
И наконец, то, что сказал ему отец Каллума в разговоре, который я подслушала на кухне: — Не все такие меркантильные, как ты.
Если это то, о чём я думаю, то слово «меркантильный» даже близко не описывает ситуацию. Скорее, «макиавеллист».
Я делаю еще один телефонный звонок, пальцы дрожат, но я набираю номер. Когда хозяин дома отвечает, я говорю: — Привет, Билл. Это Эмери Иствуд. У меня к вам вопрос. Когда я сказала во время нашего последнего разговора, что у меня недавно появилась куча денег, почему вы не спросили, откуда?
Когда в ответ слышу гробовое молчание, понимаю, что получила ответ.
Бог обмана, действительно.
Сев обратно в кресло, я выдыхаю, закрываю глаза и собираюсь с силами.
— Хорошо. Давайте поговорим о вашей сделке с Каллумом МакКордом. Какую он дал вам взятку, чтобы вы удвоили мою арендную плату?
Билл бросает трубку.
Сукин сын.
Видимо, Каллум не проинструктировал его, как отвечать.
Медленно кладу трубку и сижу за столом, пока меня не перестаёт трясти и пока мои хаотичные мысли не приходят в порядок. Затем достаю из сумочки бэтфон, кладу его на пол и топчу так, что от него не останутся лишь кусочки разбитого металла.
Я нахожу главный номер McCord Media на их сайте и набираю его со стационарного телефона, попросив оператора соединить меня с генеральным директором.
— Передайте ему, что звонит его жена, — говорю я, и мой голос становится пустым. — Это срочно.
Каллум выходит на связь с убедительным озабоченным голосом.
— Эмери? Что случилось? Что за срочность?
— Нет, Каллум. Это я задаю вопросы. Первый: кого ты нанял, чтобы притвориться Дэвидом Монтгомери из налогового управления?
Когда его пауза затягивается, я предупреждаю: — Если ты когда-нибудь захочешь увидеть меня снова, ты скажешь мне правду.
На другом конце провода раздается какой-то звук. Шаги. Он начал расхаживать по кабинету. Когда он заговаривает, его голос напряжен.
— Это старый знакомый. Кое-кто, кто был у меня в долгу.
О, черт.
Адреналин захлестывает мое тело. Меня снова начинает трясти, и я не могу перевести дыхание.
До этого момента оставалась крошечная вероятность того, что все это было недоразумением. Какая-то ужасная, но объяснимая ошибка. Но с его признанием все стало мучительно, ужасающе реальным.
Мне приходится увлажнить губы, прежде чем снова смогу говорить. Отчаянно пытаясь унять дрожь в голосе, я произношу: — А фиктивный иск? Это был тот же самый знакомый?
— Послушай меня, Эмери. Позвольте мне объяснить.
— Ни слова больше от тебя, если это не ответ, — горячо говорю я, не в силах сдержать гнев, наполняющий мой голос. — Кто подал иск?
Когда Каллум говорит, это звучит как будто сквозь стиснутые челюсти.
— Его подал младший клерк в фирме Уильяма.
— От имени?
— Никого. Истца не существует. Я его выдумал.
Боже мой. Вероломство просто поражает.
Не в силах больше сидеть на месте, я встаю и тоже начинаю шагать, проходя столько, сколько позволяет шнур стационарного телефона, а затем разворачиваюсь и иду в другую сторону.
— А Райан? Ты ведь заставил его уволить с работы, не так ли? Знал, что я попрошу тебя взять его на работу в твою компанию, чтобы ты мог выглядеть великодушным, когда согласишься.
— Да.
В тот раз он даже не колеблется. Адреналин, бурлящий во мне, превращается в ярость. Руки трясутся так сильно, что я с трудом удерживаю телефон в руках.
— А как же снос моего многоквартирного дома? Ты это подстроил, чтобы влететь как супергерой и спасти положение?
— Нет, но я жалею, что не подумал об этом. Ты могла бы переехать ко мне раньше.
Его полное отсутствие стыда в этом признании заставляет меня остановиться на месте и уставиться на стену с открытым ртом. Придя в себя, я снова начинаю шагать.