— Есть какая-то причина, по которой ты не хочешь, чтобы я сказала ему, что видела тебя?

Коул смотрит на меня с минуту, его темные глаза оценивают, а красивое лицо стало мрачным.

— Могу я быть откровенным?

— Я бы предпочла, чтобы так и было.

— Мой брат... — Отведя взгляд, Коул прочищает горло, как будто может подавиться тем, что собирается сказать. Его голос становится на октаву ниже, и он говорит: — Мне трудно сказать тебе об этом.

Я опускаюсь в кресло за столом и провожу трясущейся рукой по лицу.

— Пожалуйста, не говори, что у него есть тайная семья.

Коул оглядывается на меня с выражением ужаса.

— Нет. Господи, конечно же, нет. Почему ты так думаешь?

Закрываю глаза и вздыхаю.

— Потому что я королева ужасных вещей, вот почему. Сейчас я бы хотела выброситься из окна, но мы на первом этаже. — Я открываю глаза и встречаюсь с его удивлённым взглядом. — Прости. Ты что-то говорил?

Ему требуется мгновение, чтобы перегруппироваться после удара по голове тупым предметом моей глупости.

Затем он говорит: — Я хотел сказать, что мы с братом не близки.

Когда Коул не продолжает, а только стоит с явным дискомфортом, я пытаюсь мягко подтолкнуть его к разговору.

— Каллум не говорил мне об этом, но мне показалось, что в день нашей встречи между вами было какое-то напряжение.

— Он не говорил тебе, что мы не ладим?

Кажется, он удивлен этим. Я не могу не задаться вопросом, что за этим стоит.

— Нет. Если честно, Коул, он вообще мало что рассказал мне о вашей семье. Хотя он вообще почти обо всем умалчивает, включая себя. Я бы не догадалась, были ли вы лучшими друзьями или заклятыми врагами. Он ведет себя так, будто его личная жизнь — это государственная тайна.

Коулу требуется около тридцати секунд, чтобы изучить мое лицо с сузившимися глазами, чтобы решить, как реагировать. Затем он опускается в кресло напротив моего стола, проводит руками по волосам и вздыхает.

— Я был уверен, что Каллум сказал тебе, каким идиотом он меня считает.

Я снова пугаю его, когда смеюсь. Он смотрит на меня в замешательстве.

— Я прошу прощения за смех. Просто он считает всех идиотами, кроме себя. На твоем месте я бы не принимала это близко к сердцу. У него эго Ротшильда.

Коул хмурится.

— Мы богаче Ротшильдов.

Вот что происходит, когда бедный человек пытается шутить над богатым.

Видя мое ошарашенное лицо, Коул пытается помочь.

— Может, ты имела в виду Уолтонов?

— Кто они?

— Семья, владеющая WalMart.

— Они богаче вашей семьи?

— Нет.

— Тогда почему ты привел их в качестве примера?

— Я не думал, что ты спросишь.

Я начинаю понимать, почему у Каллума могут быть проблемы с братом.

— Может, тебе стоит просто рассказать мне, в чем дело?

Коул откидывается на спинку стула и окидывает меня жестким взглядом, а затем зловеще говорит: — С ним тебе придется несладко.

Я жду, зная, что будет еще что-то, но не ожидаю того, что он скажет.

— Если хочешь знать правду, он — мудак.

Раздраженная, я поднимаю руку, чтобы прервать его.

— Позволь мне остановить тебя прямо здесь. Я понятия не имею, что у вас с ним, и, если честно, это не мое дело. Но я знаю, что я замужем за ним, засранец он или нет, и я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе говорить гадости о моем муже.

Очевидно, не готовый к тому, с какой силой я произнесла эту речь, Коул смотрит на меня с неприкрытым удивлением.

Когда он приходит в себя, то говорит: — Я не закончил. Хотел сказать, что он мудак, но я рад, что он нашел кого-то, кто может с ним мириться. У меня не было возможности сказать это в офисе, но я надеюсь, что вы будете очень счастливы вместе.

— Ох. — Мне кажется глупым, что я ругала его всего одну секунду, а потом снова раздражаюсь на него. — Почему ты не сказал этого сразу?

Его злобный взгляд еще хуже, чем у Каллума, если такое вообще возможно.

— Мне не дали ни единого шанса.

Клянусь Богом, эти МакКорды могут довести женщину до инсульта.

— Есть какая-то причина, по которой ты не хочешь, чтобы я сказала Каллуму, что ты заходил, чтобы сказать ему что-то очень приятное?

Коул мрачно хмыкает.

— Потому что он бы взорвался к чертовой матери, если бы узнал, что мы остались в комнате вдвоем. После того как ты ушла в тот день из офиса, мы как обычно занялись ерундой. Не буду вдаваться в подробности, но я сказал, что удивлен, что такая милая особа может пойти за таким козлом, как он, и он чуть не убил меня.

Я весело говорю: — Ну и ну, интересно, почему он обиделся на такой милый комплимент?