Каллум теснее прижимает меня к своему телу. Он не отвечает, но то, как колотится его сердце о мою щеку, воспламеняет мою душу. Я шепчу: — Я тоже по тебе скучала. Этот большой старый замок становится одиноким без своего злобного зверя.

— Почему бы тебе не позвонить мне, когда меня не будет дома, если тебе станет одиноко?

— Потому что от просьбы этого дурацкого бэтфона позвонить папочке у меня начинается крапивница.

Усмехаясь, Каллум проходит в дверь своей спальни и направляется прямо к кровати.

— Откуда у тебя эта штука? Я никогда не видела ничего подобного.

— У меня есть друг, который приобретает все новейшие технические гаджеты.

— Как Джеймс Бонд.

— Ему понравится, что ты так говоришь. А теперь помолчи и приготовься раздвинуть ноги для своего хозяина.

Я вздыхаю.

— О нет. Только не снова эти мастер-классы.

— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить или нет?

Когда я раздраженно ворчу, он говорит: — Так я и думал, — и укладывает меня на кровать.

Я смотрю на него, пока он снимает с себя одежду. Лунный свет проникает в окна, освещая его волосы и кожу бледным, неземным сиянием. У меня замирает сердце от волнения, когда я смотрю на него.

Каллум прекрасен, этот таинственный незнакомец, за которого я вышла замуж. Прекрасная загадка, которая идёт по миру так, словно он принадлежит ей, и носит все свои секреты, как вторую кожу.

Не знаю, узнаю ли я его когда-нибудь по-настоящему, впустит ли он меня, чтобы узнать, что скрывается за этими великолепными глазами, но в этот момент это не имеет значения.

Все, что имеет значение, — это притяжение, которое мы разделяем, эта странная страсть, возникшая словно из ниоткуда и разгорающаяся все жарче, когда мы вместе, пронизывая меня до мозга костей.

— Мне нравится, как ты сейчас на меня смотришь, — бормочет он, глядя на меня сверху вниз.

— Как я на тебя смотрю?

— Как будто ты моя. — Даже сквозь тени блестит его опасная улыбка. — А теперь встань на колени, как хорошая девочка, и покажи мне, как сильно ты по мне соскучилась, своим красивым ротиком.

Я вздыхаю.

— Каллум?

— Да, детка?

— Ты ведь на самом деле не считаешь себя моим начальником, правда?

Его смех низкий и зловещий.

— Вот что я тебе скажу. Давай узнаем это.

Он переворачивает меня на живот, прижимает к себе за шею и смачно шлепает по попке, пока я не задыхаюсь и не визжу, а его томный смех звучит в моих ушах самой райской музыкой.

В ту ночь между нами что-то изменилось.

В тот момент я этого не осознаю, но позже, оглядываясь назад, вспоминаю это чувство покорности. Мягкость, которая раньше зарождалась в моей груди, волнами расходится по всему телу, пока он трахает меня, обращается со мной самым восхитительным образом, превращая меня в податливую, как разогретый пластилин, массу в своих руках. Если мой разум все еще сомневается в мужчине, за которого я вышла замуж, то мое тело доверяет ему инстинктивно.

Каллум проталкивает свой твердый член мимо моих губ, как будто это его право по праву рождения. Захватывает мою голову с абсолютным господством, когда впивается в мой рот. Ворча от удовольствия, он прижимает меня к себе и вгоняет в мою киску, пока я выкрикиваю его имя. Он кусает, шлепает и оттягивает мою голову назад, захватывая в кулак мои волосы. Он кончает в меня, вылизывает, пока я всхлипываю, затем трахает мою задницу и снова кончает в меня, все это время называя женой, малышкой и своей идеальной, прекрасной любимицей.

Я никогда не знала, что секс может так преображать. Что что-то настолько грязное может быть настолько чистым. Мы словно изобрели собственную религию, новый способ поклонения, включающий в себя не только сердце и душу, но и кожу и дыхание, стоны и пот, неистовые тела и спутанные простыни, и полную отдачу чему-то большему, чем мы оба, что двигало нами с момента нашей встречи.

Это не любовь. Я знаю это.

Но она божественна.

Ни одна проповедь, произнесенная когда-либо, не могла так тронуть мой дух.

Утром я просыпаюсь в его объятиях, чувствуя, что нахожусь именно там, где должна быть. Улыбаясь и прижимаясь ближе к его теплу, шепчу: — Привет.

— И тебе привет.

— Как спал?

— Как мертвый. Ты выдоила из моего члена все до последней капли. Я полностью обезвожен.

Прижимаюсь лицом к его груди и смеюсь, невероятно довольная собой.

— Ты жалуешься?

— Нет, черт возьми. Ты можешь осушить меня в любое время, детка.

— Боже, как же мне не нравится, что я сочла это заявление романтичным. Как прошла твоя поездка?

В его паузе я чувствую волнение. Его голос звучит низко и натянуто.

— Отягчающее.