Еще один смешок, страшнее предыдущих. Он поворачивает голову и впивается в меня горячим взглядом.

— В следующий раз, когда ты солжешь мне, это будет иметь последствия.

Я прищуриваюсь и делаю вид, что скорее злюсь, чем нервничаю.

— Да? Например?

Он говорит: — Попробуй и узнаешь.

Мои щеки пылают от жара.

— Это угроза?

Каллум выдерживает мой взгляд и просто улыбается.

Мне начинает казаться, что я со сковородки прыгнула прямо в огонь. Неужели я только что законно пообещала себя психопату? О Боже, что я наделала?

— Все не так плохо, — говорит Каллум, отворачиваясь. Через некоторое время он снова усмехается. — Хотя вообще-то, да.

Мое сердце бешено колотится. Руки трясутся, кожа липкая, а желудок сжимается до узлов. Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что он подсыпал мне в напиток что-то.

Но я не пила. Так бывает, когда мышь понимает, что забрела в ловушку. Этот сыр выглядел так аппетитно, правда? Да. А теперь смотрите: вот металлический прут, который защелкивается, чтобы раздавить мне спину.

Я слабо говорю: — Возможно, это была ошибка.

Услышав это, Каллум разражается смехом. Я так удивлена его реакцией, что сижу с открытым ртом, наблюдая за ним, пока он не приходит в себя и не поворачивается ко мне, его темные глаза искрятся весельем.

— Для меня это не ошибка. Для тебя... — Он пожимает плечами. — Возможно.

— Серьезно? Это твой ответ?

Невинным тоном он говорит: — Прости, ты хотела, чтобы я солгал?

Паникуя снова и снова, я требую: — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что это не было ошибкой! И серьезно!

— И я хочу, чтобы ты сказала мне, что хочешь меня, и имел это в виду, так что, думаю, мы оба будем разочарованы.

Это его прожорливое эго. Он женился на мне только для того, чтобы быть уверенным, что останется богатым, но ему все еще нужно, чтобы я льстила ему. Невероятно.

Я смотрю на него.

— Клянусь Богом, Каллум МакКорд, если ты окажешься каким-нибудь совратителем женщин или еще чем-нибудь более раздражающим, чем я уже знаю, я уйду от тебя так быстро, что у тебя голова закружится.

Его опасная улыбка появляется снова.

— Посмотрим. А пока нам нужно сделать еще одну вещь, чтобы брак был законным.

Подозревая его тон и этот новый поворот, я спрашиваю: — Что?

— Консумировать его.

Протянув руку, он хватает меня и затаскивает к себе на колени.

Этот мужчина умеет целоваться, надо отдать ему должное. Может, он и самый отвратительный человек на свете, и у него явно проблемы с контролем и куча секретов, но целоваться он точно умеет.

Какое прискорбное развитие событий.

Обхватив одной рукой мою челюсть, он погружает свой язык в мой рот, скользит им по моему с восхитительным трением. Его губы мягкие, а тело твердое. Рука, которой он обхватил мою спину, крепко обнимает меня. Каллум держит меня в плену между своих раздвинутых ног и пьет из моего рта, словно из колодца, до которого он полз через мили горящего песка.

И несмотря на все мои придирки и раздражение, которое он мне доставляет, я никогда не чувствовала такого сладкого облегчения.

Хотя мне больно это признавать, я хотела этого с тех пор, как впервые встретила его.

Я могу наслаждаться этим, пока есть возможность, ведь я никогда не позволю этому случиться снова.

Поэтому прижимаюсь к нему и скольжу рукой по его сильной шее, запуская пальцы в его волосы. Он издает горловой звук удовольствия и целует меня глубже. Когда тихонько хнычу, он перемещает руку от моей челюсти вниз и обхватывает мою шею.

— Милая маленькая овечка, — бормочет он мне в губы. — Голодная, не так ли?

— Почему ты должен все портить разговорами?

Каллум смеется. Открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня, его глаза темные и затуманенные. На его губах играет небольшая улыбка.

Я хмуро смотрю на него.

— Не надо выглядеть таким довольным собой.

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Если ты хоть словом обмолвишься о том, что, по-твоему, мне это понравилось, я совершу акт невыразимого насилия.

— Но тебе понравилось. — Он опускает голову, чтобы уткнуться носом в нежное место под мочкой моего уха. Затем шепчет мне на ухо: — Тебе понравится еще больше, когда я тебя трахну.

Услышав его слова, все системы моего организма приходят в боевую готовность. По коже разливается тепло. Мое сердцебиение взлетает как ракета, бедра сжимаются, а нервы встают на дыбы и начинают кричать.

Это очень неудобно, учитывая, что я уже решила, что между нами не будет ничего, кроме бумажной работы. Деловая договоренность, не более того. И чем скорее я приучу свои гормоны к этому, тем лучше.