– Джесс ничего не заметит. По крайней мере, до следующего раза, когда она начнет тыкать им тебе в лицо. Это послужит тебе сигналом бить ее прямо промеж кудряшек. – Эш похлопала себя по штанам. – А я позабочусь об этой вещице. Спрячу куда-нибудь, откуда ее уже никто не достанет.

– Идеальное преступление, – улыбнулась Мия.

– Будь оно идеальным, оно закончилось бы кусочком торта.

– Еще нет девяти, – Мия протянула ей локоть. – Кухня же еще открыта?

– Вот знала я, что ты неспроста мне понравилась, Корвере!

И, рука об руку, девушки проследовали во тьму.

Перемены тянулись одна за другой.

Что неудивительно, Эшлин по-прежнему лидировала в соревновании Маузера, хотя Тишь сокращал разрыв между первым и вторым местом. В свете усиленной конкуренции Мия была благодарна подруге, что та потратила время на кражу предмета, который не зачтется в официальном подведении итогов. Аколиты осмелели, из списка начали вычеркиваться более сложные предметы вместо обычных безделушек. Тем не менее, будь Мия азартным игроком, она бы поставила все состояние на то, что в этом году в Зале Карманов победит Эш.

С другой стороны, будь у Мии реальное состояние, Эш наверняка бы уже украла его к этому времени. Как говорится, ничего личного…

Уроки Маузера становились все более эклектичными и эксцентричными, как и сам шахид. Несколько часов в неделю он уделял преподаванию безъязыкому^[85] и настаивал, чтобы отныне все разговоры в его зале проводились на этом языке. На следующем уроке Маузер вкатил в Зал Карманов деревянный резервуар. Он был наполнен грязной водой, а не дне лежали несколько отмычек. Затем шахид сковал аколитам руки и ноги свинцовыми оковами и одного за другим столкнул их в воду.

Стоит отдать ему должное, Маузер выглядел очень довольным, когда никто не утонул.

Уроки в Зале Масок были более утонченными и, по правде, куда более приятными. Аколитов по-прежнему регулярно отправляли в Годсгрейв, и Мия провела с десяток неночей, гуляя по разным тавернам, где оттачивала свое мастерство слова и накачивала людей выпивкой и милыми улыбками. У нее на крючке оказались двое юных и вполне симпатичных администратов, а еще она подслушала в портовом борделе любопытные сплетни о насильственном перевороте среди местных браавов. Аалея приняла новые секреты Мии с улыбкой и поцелуями в обе щеки. А если она и заметила изменения, произошедшие с девушкой после ночи в спальне Трика, шахид из вежливости воздержалась от комментариев.

В последующие за той ночью перемены Мия боролась с порывом улыбнуться ему за завтраком или кинуть на него долгий взгляд во время уроков. В интересах сохранения дистанции она сказала Трику, что больше не нуждается в тренировках по мечам. Мия знала, что было бы глупо позволить вырасти между ними чему-то большему, и Трик, со своей стороны, хотя бы делал вид, что понимает. Однако время от времени она ловила его на том, что он наблюдает за ней боковым зрением. По ночам, оставшись одна в комнате, она проскальзывала рукой между ног и пыталась не представлять его лицо. Иногда ей это даже удавалось.

По мере течения времени и приближения посвящения все испытания усложнялись. Чтобы сосредоточиться на уроках, Мия думала о своей вендетте Скаеве и его псам, но каждый аколит знал, что на кону. Со дня маскарада Великого Подношения их число снова сократилось; на уроке Песен юноша по имени Леонис случайно попал под удар в горло и задохнулся прежде, чем пришла Мариэль.

Из двадцати девяти аколитов, начавших обучение, осталось всего пятнадцать. А затем произошел инцидент, который позже назовут «Голубым утром».

Начался он, как и все кризисные ситуации, со знакомого шепота Мистера Добряка:

– …Берегись…

Мия мгновенно проснулась, открыла глаза и достала стилет. До нее донесся легкий шипящий звук. Подняв голову, она увидела, что один из потолочных камней над кроватью скользнул в сторону, и через образовавшееся отверстие в комнату проникает разреженный пар. Медленный и голубоватый, он плясал в воздухе, как струйка сигаретного дыма.

Мия низко пригнулась, поползла к двери и провернула ключ, но обнаружила, что замок заклинило. Остерегаясь ловушек с иглами после раннего испытания Маузера и Паукогубицы, она надела плотную кожаную перчатку и подергала за ручку. Та не двигалась.

– Вот дерьмо.

– …Мия…

Оглянувшись через плечо, она обнаружила, что в комнату просачивается все больше голубоватого пара. Поток усиливался, воздух становился дымным. Мия чувствовала какой-то едкий привкус на языке. Глаза защипало. По крайней мере, эти симптомы она знала хорошо.

– «Аспира»… – выдохнула девушка.

– …Очередное испытание…

– А так хотелось поспать.