– Перепад давления, – объяснила она. – Горячий пар поднимается через проем в потолке. Сквозняк под дверью приносит свежий воздух. Простая конвекция, изложенная Микадасом еще в четырнадцатом…

Голос Мии затих, когда она увидела три туповатых взгляда.

– Она подожгла свою кровать, – наконец разжевала им Карлотта, не отрываясь от своих заметок.

Эш перевела взгляд с Мии на Трика. Открыла рот, чтобы что-то ляпнуть, но Мия быстро ее перебила:

– Ни. Одного. Гребаного. Слова.

Эш с понимающей улыбкой вернулась к завтраку.

Три перемены спустя Мия сидела на совершенно новой кровати, но в воздухе до сих пор слабо чувствовался горелый запах старой. Во время «Голубого утра» они понесли очередные потери – погиб тихий паренек по имени Танит, который никогда особо не блистал на уроках истин. Еще один никак не обозначенный склеп в Зале Надгробных Речей.

Еще один аколит, который уже никогда не увидит солнечный свет.

Мию окружали собственные записи с догадками насчет формулы Паукогубицы. С сигариллой, зажатой в зубах, она штудировала «Аркимические истины» и десятки томов, которые шахид дала ученикам. Мия не могла не восхищаться задачкой Паукогубицы – пытаться решить ее было все равно что пытаться найти соломинку в стоге отравленных игл. Однако она наслаждалась загадкой. Как та маленькая девочка с коробкой-головоломкой. В голове звенел голос матери: «С красотой рождаются, а вот мозги нужно заслужить».

«Не смотри».

– …Мия, ты пропустишь ужин…

– Да, папуля.

– …По-моему, твой живот урчит на каком-то забытом ашкахском диалекте…

Она оторвалась от записей, но формулы продолжали пританцовывать в воздухе. Прижала руку к урчащему животу. Ответ был где-то рядом – Мия это знала, – но все равно мучительно вне пределов досягаемости.

– Ладно. Это немного подождет.

Небесный алтарь полнился аколитами, с суетливой кухни доносились аппетитные ароматы, от которых текли слюнки. Шахиды отсутствовали – несомненно, они устроили преподавательское собрание, чтобы обсудить прогрессы послушников, – но Десницы в черных робах носились по всему залу, подавая вино и убирая грязную посуду.

Мия набрала в тарелку жареного мяса ягненка и карамелизированных овощей, после чего плюхнулась рядом с Эш и Карлоттой и буквально накинулась на свой ужин. Лотти была занята тем, что записывала что-то в свой ежедневник. Эш рассказывала о драке в таверне, которую она застала, когда девочек отправили в Годсгрейв за секретами; несколько недовольных высказались против консула Скаевы и его «чрезвычайных полномочий», после чего были избиты полудюжиной бандитов-браавов, которые, судя по всему, считали правление консула более чем удовлетворительным^[86].

– Город будто зол, – заявила Эш с полным ртом ягнятины.

Мия кивнула.

– Никогда не видела такого полчища люминатов на улицах.

– Зато они красивее солдат, которых я привыкла видеть в Кэррион-Холле.

– А ты все об одном и том же, Ярнхайм.

Девушка ухмыльнулась и поиграла бровями, пока брат старательно ее игнорировал. Мия посмотрела на Карлотту, по-прежнему что-то яростно записывающую в ежедневник.

– Как успехи? – поинтересовалась она.

– Медленные, – ответила девушка, изучая страницу. – Только мне кажется, что я схватила кота за хвост, как он поворачивается и кусает меня. Но я близка. Очень близка, как мне кажется.

В животе Мии все перевернулось. Если Лотти обгонит ее в состязании Паукогубицы…

– Думаешь, это разумно – приносить свои теории на ужин? – спросил Осрик.

– А что, лучше оставить их в комнате, откуда их сможет спереть донна Ловкие Пальчики?

Карлотта многозначительно покосилась на Эш. Та набрала десятки баллов в соревновании Маузера, крадя личные предметы и украшения других аколитов. Мия знала, что в этом нет ничего личного, но делала все возможное, чтобы оставаться вне досягаемости Эшлин. Даже Осрик сидел от нее на расстоянии вытянутой руки.

Эш попыталась возразить с полным ртом, чуть не подавилась и наконец остановилась на том, что просто показала костяшки.

– Как я и говорила, – Карлотта вновь повернулась к Мие, – безопаснее держать их при се…

– Осторожно!

Проходивший мимо Десница споткнулся и с руганью и грохотом упал на Мию с Карлоттой, роняя полный поднос посуды. Грязные тарелки и наполовину полный кувшин разбились об стол и забрызгали аколитов остатками еды и вина. Карлотта бросилась быстро убирать свой ежедневник, но страницы успели намокнуть, а чернила поплыли и потекли. Девушка выбралась из-под перепуганного слуги, сжав в кулаках разбухшие страницы. И, под извинения Десницы, встала и сердито посмотрела на высокого итрейца, который сбил его с ног.

Диамо.

– Мне ужасно жаль, – запричитал он, помогая Деснице подняться. – Это полностью моя вина.

Карлотта окинула юношу своим безжизненным взглядом, даже не моргая.

– Ты сделал это специально, – тихо произнесла она.