– Тогда, может, вы думаете, что ваше кудахтанье поможет мне лучше изложить материал?

– Нет, шахид, – ответила Эш, натянув свое лучшее щенячье выражение лица^[84].

– Тогда я буду благодарна, если дальше вы будете слушать молча. Предупреждаю, следующая сфера будет другого цвета.

Паукогубица подняла мешок с рубиновым чудно-стеклом, посмотрела на других аколитов. Каждый из них вернулся к своим заметкам с таким рвением, которому бы позавидовали самозабвенные писари. До конца занятия в зале царила полная тишина. Но к концу урока Эш сурово посмотрела на Джессамину.

Хрустнула костяшками.

И подмигнула Мие.

Две перемены спустя, вскоре после ужина, Мия работала над формулой Паукогубицы. Каждый вечер она горбатилась над лекциями и пыталась разгадать головоломку. Это казалось невозможным: каждое противоядие к одному составному элементу увеличивало эффективность другого. Но решение загадки было самой вероятной надеждой Мии на то, чтобы окончить зал победителем, а отсиживание у себя в комнате уменьшало вероятность встречи с Джессаминой. Она проклинала все на свете и всерьез подумывала сжечь свои записи, как вдруг услышала, что кто-то взламывает ее замок.

– Зубы Пасти, она что, не может просто постучать?!

Девушка высвободилась из кучи учебников по ядоварению и протопала к двери. Затем резко распахнула ее и обнаружила сидящую на корточках Эшлин.

– У тебя костяшки болят или что? – поинтересовалась Мия.

Эш показала костяшки на обеих руках, помахав ими перед лицом подруги.

– Какая ты охренительно юморная, – улыбнулась Мия. – Что ты хотела?

– Ничего. – Эш выпрямилась и подмигнула. – Но у меня есть то, чего хочешь ты.

– И что же?

– Троица Джессамины.

Эш ойкнула, когда Мия схватила ее за воротник, затащила в комнату и захлопнула дверь.

– Зубы Пасти, спокойнее, Корвере…

– Ты украла медальон?! – прошипела Мия.

– Пока нет. – Эш скользнула взглядом по записям Мии, раскиданным по всей кровати. – Но могу, если ты сделаешь что-то полезное в свое свободное время.

– Она никогда его не снимает, Эш. Я видела, как она принимала в нем гребаную ванну!

– Кстати об этом: пару перемен назад я невольно заметила отметины зубов на внутренней стороне твоих бедер…

Мия приподняла бровь.

– Ты рассматривала мои бедра в ванной комнате?

Эш пожала плечами.

– Смотреть не вредно.

– И твой вердикт?

– Фэ. Я видала и получше.

Мия подняла костяшки к лицу подруги.

– Ой, смотри-ка, мои тоже целы.

– Да-да, рада за тебя, – Эшлин закатила глаза. – Суть в том, что она его снимает. Ей приходится, когда она проходит через Кровавую Тропу, поскольку он сделан из… э-э, помоги мне…

– Металла, – выдохнула Мия.

– Ура! Она поддается обучению!

– Иди в жопу.

– Сразу предупреждаю, я не люблю кусаться…

– Эш, клянусь Матерью…

– В общем, – перебила девушка, – так совпало, что я знаю, что Джессамина и несколько других аколитов только что отправились на очередной раунд «Выведай секрет в Годсгрейве». Поэтому прямо в эту секунду все ее вещи аккуратно лежат в нишах рядом с бассейном Адоная.

– …Ты хочешь украсть медальон из комнаты вещателя?

Эшлин просто ухмыльнулась в ответ.

– Джессамина заметит пропажу, как только вернется, – сказала Мия. – И нужно быть окончательно тупым, чтобы не догадаться, что это я его взяла.

Эшлин достала из бриджей три золотых круга на блестящей цепи.

– Джессамина ничего не поймет, Корвере.

Мия уставилась на кружащийся и сверкающий в тусклом свете медальон. Еще одна Троица. Помимо драгоценного металла, из которого он был изготовлен и за который можно купить небольшой домик в одном из богатых районов Годсгрейва, медальон казался совершенно обычным. Мия не чувствовала тошноты в его присутствии – очевидно, его никогда не благословлял ни один из последователей Аа. Тем не менее его вид…

– Где ты его достала?

– Костюмы Маузера. У этого мужчины странное пристрастие к рясам священников. А еще я нашла в его коллекции женское нижнее белье. – Эш пожала плечами и спрятала Троицу обратно в карман брюк. – Ну так что? Пойдешь со мной на шалость, или у тебя назначена встреча с Трикки в надежде на новые укусы?

Мия открыла рот, чтобы возразить. Эшлин сурово приподняла бровь, чтобы подруга даже не пыталась. И, вздохнув, Мия открыла дверь и махнула рукой на коридор.

– Вот и молодчина, – улыбнулась блондинка.

Смрад крови усиливался, а воздух становился все тяжелее, пока девушки крались вглубь горы. Мистер Добряк, как всегда, поглощал страх Мии, но здравомыслящая часть ее разума до сих пор кричала, что это потрясающе плохая затея.

– Это потрясающе плохая затея, Эш.

– Ты уже говорила. Около двадцати раз.

– Помнишь, что Мариэль сделала с Тишью?