За все время в круге Мие удалось избежать абсолютно всех пугал. Извиваясь между ними как ветер, искусно орудуя поющими ножами, она была благодарна, что наконец-то нашла хоть что-то в зале Солиса, в чем смогла себя проявить. От летописца Элиуса не приходило никаких вестей насчет книги, которая раскрыла бы загадку о даркинах. После пыток в Годсгрейве лорд Кассий больше не появлялся. Но медленно и уверенно Мия открывала все больше фактов о своем даре. Ее губы изогнулись в улыбке, которая продержалась на ее лице до середины урока, пока Трик не занял место в круге и Марцелл не ударил его прямо в спину летящим пугалом.

Марцелл сверкнул улыбкой (значительно улучшенной Мариэль, как показалось Мие) и поклонился.

– Тебе придется быть быстрее, Трикки.

Тот поднялся с пола и прорычал:

– Не хочешь в следующий раз подождать, пока я буду готов?

– Но это лишит смысла всю тренировку, тебе не кажется?

– Чертовы итрейцы, – ворчал Трик. – Стоит отвернуться, как они непременно вонзят тебе нож в спину!

Красивая улыбка исчезла с лица юноши.

– Ты и сам наполовину итреец, придурок.

Сердце Мии ухнуло вниз. Глаза Трика распахнулись. А затем началось. Кулаки и брань, локти и рык – юноши упали и начали кататься по каменному полу. Трик рассек Марцеллу лоб и разбил губу до крови. Солис быстро вмешался, отхаживая мальчиков ремнем, как нашкодивших детей, пока они не перестали драться. Рывком подняв Марцелла на ноги, он приказал ему идти залечивать раны к Мариэль.

– А ты, – прорычал шахид Трику. – Десять подъемов по лестнице! Вверх и вниз. Пошел!

Трик сердито посмотрел слепцу в глаза, и Мия даже испугалась, что он огрызнется. Но затем, мрачно насупившись, юноша повиновался. Солис рыкнул другим аколитам, чтобы возвращались к работе, и Тишь шагнул в круг. Мия заметила, что Трик так и не вернулся в зал после десятого подъема.

Когда Песни окончились, она отправилась на его поиски, проверив спальню, Небесный алтарь и читальню. Наконец обнаружила Трика в Зале Надгробных Речей. Он смотрел на статую Наи, заткнув большие пальцы за пояс. Под их ногами были тысячи имен трупов, высеченные в камне. В стенах вокруг – безымянные склепы.

– Как оно, дон Трик?

Он быстро оглянулся на нее и коротко кивнул.

Мия медленно подошла, заведя руки за спину. Двеймерец вернулся к созерцанию лица Наи. У глаз статуи имелась способность смотреть прямо на тебя, где бы ты ни стоял. Лицо богини было яростным. Мрачным. Мия гадала, на что или кого, по представлению скульптора, смотрела Ная, когда тот работал над ней. Впервые за все время она заметила, что Ная держала весы в правой руке. А меч крепко обхватывала левой.

– Она левша, – сказала Мия. – Прямо как я.

– Она совсем не такая, как ты, – прорычал Трик. – Ная – алчная сука.

– …Ты уверен, что называть богиню сукой в ее собственном доме – разумно?

Трик покосился на нее.

– Мне казалось, ты не верила в богов?

Мия пожала плечами.

– Трудно не верить, когда Бог Света ненавидит тебя до заворота кишок.

– Пошел он на хрен. И она тоже. Какая нам от них польза? Они дают нам только одно: жизнь. Жалкую и дерьмовую. А потом? Забирают. Твои молитвы. Твои годы. – Он показал рукой на безымянные могилы вокруг них. – Даже жизнь, которую сами же даровали. – Трик покачал головой. – Вот и все, что они могут.

– …Ты в порядке?

Юноша вздохнул. Его плечи поникли.

– Шахид Аалея отдала мне приказ.

Мия терпеливо ждала. Трик показал на чернила на своих щеках.

– Я откладывал это так долго, как мог, но… – он запнулся. – После ужина. Моя очередь на ткачество.

– …Вот оно что.

Мия неловко коснулась его руки. Не зная, что сказать.

– Почему ты этого избегал? Боишься боли?

Трик покачал головой. Мия молчала, позволяя говорить за нее тишине. Она видела, что юноша страдает. Чувствовала Мистера Добряка в тени, тянущегося к его страху, как муха к трупу. Он хотел поговорить, это было видно. Все, что от нее требовалось, это дать ему время на…

– Я рассказывал тебе о матери, – начал Трик. – И… об отце.

Мия кивнула, при мысли об этом ее чуть ли не затопило горе. Она снова коснулась его руки. Вздохнув, Трик потупил взгляд в пол. Слова срывались на волю с его языка. Мия просто стояла рядом и держала его за руку. Выжидая, когда тишина наполнится.

– Когда мы впервые встретились, ты спросила мое имя, – наконец заговорил он. – Сказала, что двеймерцев называют Волкоедами или Спиноломами. – Слабая улыбка. – Обнимателями.

Мия ответила улыбкой, но не произнесла ни слова.

– И поэтому ты сказала, что меня не могут звать Трик.

– Да…

Юноша поднял взгляд к статуе. Ореховые глаза потемнели и затуманились.