– Ты знал, не так ли? – процедила ваанианка. – Знал все это дерьмо. Куда оно ее приведет. Чего ей будет стоить!
– Я НЕ ЗНАЛ ВСЮ ИСТОРИЮ ЦЕЛИКОМ, – ответил Трик. – Я НЕ ЗН…
– Херня! Ты знал все это гребаное время!
– Эш, прекрати, – осадила ее Мия.
– Нет! – изумленно воскликнула та. – Ты не можешь подарить Луне жизнь, не отдав свою, Мия! Вот что планировал этот хлипкий старый урод последние три года! – Она сердито посмотрела на Элиуса, а затем толкнула Трика в грудь. – А эта крыса, этот ублюдок, толкал тебя прямо к собственной могиле!
– БОЛЬШЕ НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ, ЭШЛИН. ПРЕДУПРЕЖДАЮ ТЕБЯ.
– Предупреждаешь? – фыркнула девушка. – Давай-ка вспомним, что произошло в прошлый раз, когда мы…
– Так, хватит! – не выдержала Мия. – Прекратите, вы оба!
В библиотеке зазвенела тишина. Где-то во мраке заревел книжный червь. Мия окинула Элиуса пристальным взглядом, шестеренки в ее голове закрутились быстрее. Призрак, навеки заточенный в этой читальне. Безочажная душа, летописец Черной Матери, запертый на целую вечность в Церкви Леди Священного Убийства. Постоянно помогавший Мие: потрепанный дневник тут, небольшой совет там.
– Летописец, о последователях Красной Церкви не рассказывают историй. О нас не слагают песни. Нам не посвящают баллады или стихотворения. Здесь люди живут и умирают в тени.
– Тогда, возможно, тебе здесь не место.
– Вы – это он, верно?
Мия всмотрелась в его голубые глаза, и на нее медленно снизошло озарение.
– Вы – младенец, которого она породила на свет. Сын Клео.
Летописец улыбнулся.
– А в тебе есть что-то еще, помимо симпатичной мордашки и дерьмового характера, да?
Мия изумленно оглянулась.
– Так какого хрена вы тут делаете?!
– Отцы и дочери. Матери и сыновья, – летописец пожал плечами. – Ты лучше других разбираешься в семейных трудностях. Мама вырастила меня в Короне. Тени были моей единственной компанией. Я мог бы прожить там всю жизнь и никогда не узнать другой души. Но когда я стал постарше, Ная заговорила со мной. Чаще всего это случалось в истинотьму. Она посылала мне видения. Шептала мне, пока я спал. Рассказывала о предательстве своего мужа. Об убийстве сына. И в течение многих лет убедила меня, что у каждого в этой жизни есть свое предназначение, и предназначение моей матери – вернуть равновесие на небеса. Луна был внутри нее, когда она меня родила, и это делало меня внуком Наи – по крайней мере, в моих глазах. Поэтому я попытался убедить маму в эгоистичности того, что она сделала. В том, что Аа был неправ, когда наказал свою жену и убил сына. Что небеса заслуживали гармонии, а Ная – справедливости. Но годы одиночества только усугубили сумасшествие моей матери. Ее рассудок был глух. И спустя много лет… я ушел. Попытался найти другой путь вернуть Ночи законное место на небосводе. В годы после ее изгнания поклонение Черной Матери было запрещено. Но я решил, что смогу возродить веру в Наю, и силы, которую она получит от нашей преданности, хватит, чтобы разрушить стены ее темницы. Медленно, кропотливо, но я основал ее церковь.
– Вы были первым Клинком, – осенило Мию.
Элиус пожал плечами.
– Все начиналось с малого. Но в те времена мы по-настоящему верили. Тогда не было ни убийств, ни подношений, ничего подобного. Мы поселились в маленькой часовне на севере побережья Ашкаха. На наших стенах были запечатлены легенды о Ночи и Луне.
– Храм, в который нас отправил Дуомо, – выдохнула Эш. – Место, где я нашла карту.
– Да, – кивнул Элиус. – Наш первый алтарь, вырезанный из камня нашими собственными руками.
– Из красного камня, – заметила Эш.
– Красная Церковь, – пробормотала Мия.
– Все шло довольно неплохо. Вера распространялась. Люди по-прежнему хотели верить в Мать Ночи, несмотря на ложь, которую рассказывало о ней духовенство Аа. Десятилетие спустя, когда наступила истинотьма и Мать была ближе всего к земле, ей хватило сил, чтобы привести нас в эту гору. Сюда, где барьер между Ночью и Днем тоньше всего. И здесь мы по-настоящему развернулись. Но, как говорится, все хорошее когда-нибудь…
Элиус затянулся сигариллой и выдохнул дым.
– Часть паствы смотрела на все иначе, чем я. Они не хотели поклоняться Нае как Матери Ночи, предпочитая видеть в ней Мать Священного Убийства. Они придумали новый путь для Церкви. Путь, который мог обратить нашу преданность в твердую монету, и нашу набожность использовать для обретения земной власти.
Элиус пожал плечами.
– И они убили меня.
Мия часто заморгала.
– Вас убили ваши же последователи?
– Ага, – старик кивнул, сморщив лицо. – Мудилы.
– Богиня… – выдохнула Мия.