Хор оборвал свою песню.
Мия заметила это не сразу. Она точно не знала, когда песня затихла. Но, шагая по недрам горы, с ухающим в пятки желудком, она заметила, что вокруг стало смертельно тихо. Сдавшихся аколитов и Десниц заперли в их комнатах или отнесли в лазарет (очнувшись от «приступа», Меркурио убил только двоих, так что лекарей оставалось достаточно, чтобы поухаживать за ранеными). Но без криков, топота, привычного шума и суеты в коридорах в горе было смертельно тихо.
А в читальне – еще тише.
Огромные двери распахнулись от легчайшего прикосновения окровавленных пальцев Мии. Тьма, поджидавшая внутри, – благоухавшая пергаментом, чернилами, кожей и пылью, – казалась приветливее, чем раньше. Мия вошла в библиотеку мертвых, ведя за собой друзей, на ее поясе висели в ножнах отцовский меч из могильной кости и клинок из черностали Маузера. И там, облокотившись на перила галереи рядом с неизменной тележкой с «ВОЗВРАТОМ», стоял летописец ее истории.
– Элиус.
– О, – старик улыбнулся. – Девушка со своей историей.
Он был одет так же, как и всегда: в широкие штаны и потрепанный жилет. На крючковатом носу сидели очки с невероятно толстыми стеклами, по бокам лысеющей головы торчали два пучка белых волос. Спина была сгорблена серпом, в губах зажата тлеющая сигарилла. Он выглядел тысячелетним.
«Что, вероятно, не так уж и далеко от истины».
Летописец дружелюбно улыбался. Даже несколько самодовольно. И пока Сидоний с Мечницей изумленно разглядывали читальню Черной Матери, пока Трик, Эш и Меркурио с любопытством наблюдали за ними, Элиус потянулся, достал из-за уха запасную сигариллу, которую вечно держал при себе, и, прикурив ее от своей собственной, протянул Мие.
Девушка взяла ее, зажала в губах и глубоко затянулась.
– Вам пиздец как нужно объясниться, – сказала она, выдыхая серый дым.
– Как там Адонай с Мариэль?
– Адонай жив, – ответил Меркурио. – Скаева забрал Мариэль в Годсгрейв.
Элиус кивнул, выпуская в воздух большое дымное кольцо. Мия выпустила колечко поменьше в кольцо летописца. Встречая взгляд его голубых глаз своими темными.
– Я жду.
– Если вкратце, я знал, что ты явишься сюда неподготовленной, – ответил Элиус. – Считая, что у тебя хватит сил одолеть Тихую гору в одиночку. Говори что хочешь о своем бесстрашии, но между смелостью и идиотизмом очень тонкая грань. А твои спутники чаще склоняют тебя ко второму, чем к первому.
– Возможно, когда-то, – пробормотала Мия. – Больше нет.
– Да, – летописец выдохнул облачко дыма. – Сожалею о твоей утрате.
Голос Мии был твердым, как сталь. На ее щеках подсыхали кровь и слезы.
– Так о чем вы говорили?
Элиус пожал плечами.
– Учитывая, как ты планировала сюда вломиться, нам нужно было как-то уравнять чаши весов. Поставить Друзиллу в невыгодное положение и подкинуть достаточно Клинков на разделочную доску, чтобы ты могла прикончить остатки Церкви одним росчерком. Я догадывался, что в итоге эта старая сука начнет шнырять по библиотеке и найдет первые две части хроник. Особенно если учесть, что Меркурио проводил тут все свободное время.
Летописец похлопал по трем книгам в тележке с «ВОЗВРАТОМ». У первой был кроваво-алый обрез и ворона, вытесненная на обложке. У второй – голубой и вытесненная волчица. И третью, с черным обрезом, забрызганным белыми точками, украшал кот.
Тогда Мия подумала о Мистере Добряке. Ее сердце заныло в груди. Она пожалела, что не может призвать его обратно, что не может исправить сделанное…
– Поэтому я позволил Друзилле найти книги, – продолжил Элиус. – Первые две части, описывающие историю твоей жизни. И за те недели, что Леди Клинков отправила сюда своих прихвостней рыскать в темноте в поисках третьей части… ну, я ее написал.
Летописец глубоко затянулся и выдохнул облачко дыма.
– Разумеется, некоторые отрывки мне пришлось выдумать. Но помимо прочего, в ней описывался твой «план» проникновения в Тихую гору. После того, как лакеи Друзиллы «нашли» ее, мне лишь было нужно, чтобы Адонай передал тебе через Наив, как на самом деле подобраться к Церкви и испортить радушный прием Друзиллы. – Он прищурился в пелене дыма, вновь затягиваясь сигариллой. – Кстати, хорошая идея с аркимической солью. Я бы до такого не додумался.
– И это все? – спросила Мия.
– Все?! – фыркнул Элиус. – Барышня, этот план был настолько хитер, что его можно покрасить в рыжий и выпустить в гребаный курятник!
– Мои друзья мертвы. Мой брат похищен нашим ублюдком отцом.
– Зато ты, моя дорогая, теперь Леди Клинков. Кто посмеет бросить тебе вызов? Когда Духовенство и их острейшие Клинки погибли от твоей руки? Красная Церковь повержена. Твой заклятый враг сбежал в Годсгрейв, чтобы зализать раны и отмыть штаны от дерьма. Это значит, что ты наконец можешь отправиться навстречу судьбе, которой избегала, как чумы, с тех самых пор, как я направил тебя на этот путь три гребаных года назад.