«Значит, император сбежал. Корвере потерпела неудачу».

Аалея медленно шагнула вперед, подняв руки, ее губы изогнулись в прекрасной кроваво-алой улыбке, голос стал сладким, как мед.

– Мия, дорогая моя, нам стоит по…

Тьма выстрелила вперед, заострившись в лезвие меча, и резанула горло Аалеи, рисуя на нем улыбку от уха до уха. Темные глаза женщины округлились, кроваво-алые губы приоткрылись от кашля, рука прижалась к шее. Она покачнулась вперед, по молочно-белой коже полилась рубиново-алая жидкость. Взглянув на статую Матери наверху, молча произнесла последнюю молитву, на ее подведенных сурьмой ресницах набухли слезы. А затем шахид масок упала вниз лицом на залитый кровью камень, и ее льстивый язычок умолк навсегда.

Друзилла встретилась взглядом с Мией и прочла в ее глазах свое будущее. Она потянулась в мантию, ее пальцы покалывало от адреналина и страха, пока она нащупывала клинок между своих грудей – место, которое двеймерец из вежливости пропустил, когда обыскивал ее в поисках оружия. Юноша выкрикнул предупреждение, сверкнула сталь, и отравленный клинок Друзиллы со свистом полетел прямо в горло девушки.

Корвере подняла руку с растопыренными пальцами. Тьма вокруг нее распустилась, как цветок, и щупальца ожившей тени поймали нож на лету. Девушка опустила подбородок, на ее губах заиграла свирепая улыбка. А потом взмахнула рукой, и тьма понесла нож обратно к Друзилле и положила его к ногам женщины.

– Вот вам и Леди Клинков, – сказала Мия.

– Мия… – начала Друзилла, ее горло сдавило.

– Тут не хватает имен.

Женщина недоуменно заморгала.

– …Что?

Мия кивнула на гранитный пол. На блестевшую от крови Аалеи спираль, которая начиналась у статуи Наи. Сотни имен. Тысячи. Королей и сенаторов, легатов и лордов. Священников и проституток, нищих и ублюдков. Имена каждого, принесенного в жертву Черной Матери. Каждой смерти, навлеченной Красной Церковью.

– Тут не хватает имен, – повторила Мия.

Друзилла почувствовала хватку на своих руках. Крепкую, как железо. Холодную, как лед. Опустив взгляд, увидела, что тени схватили ее; черные ленты обвились вокруг запястий, перекрывая кровообращение. Женщина вскрикнула, когда ее потащили по полу, неземная сила швырнула ее к основанию статуи Наи. В голове затрещало. Из носа потекла кровь. Она смутно осознала, что тени поднимают ей руки и сковывают запястья оковами, которые висели на мантии Богини.

– Отпусти меня! – потребовала Друзилла, брыкаясь. – Отпусти!

Ответ Мии был холодным, как зимний ветер.

– Мне нужно завершить историю, Друзилла. И у меня не хватит терпения вырезать эти недостающие имена на полу. Но кое-что я все же вырежу в память о них.

С плеч женщины сорвали мантию. Каменная статуя холодила ей обнаженную кожу. Сердце пронзил страх. Она оглянулась через плечо и увидела жалость в глазах Меркурио. Мрачный взгляд мертвого юноши. Ледяные черные ленты подняли ее отравленный клинок с пола.

– Нет… – ахнула Друзилла, пытаясь освободиться от оков. – Нет! У меня есть семья, есть…

– Это за Брин и Волнозора, – сказала Мия.

В спину Друзиллы вонзился нож, и она закричала. Отравленная сталь вывела двенадцать букв глубоко в ее плоти. Кровь, жаркая и густая, стекала по ее коже. Между лопаток вспыхнула агония.

– Меркурио! Помоги мне!

– Это за Наив, Мясника и Эклипс.

Друзилла вновь взвыла – визгливо и протяжно, – ее голос сорвался, тело выгнулось дугой. Она чувствовала действие яда, пробивающего себе путь с клинка к ее иссохшему сердцу. Но над ним также ощущалась огненная боль от ножа, вырезавшего имена мертвых на ее спине.

– Это за Алинне и Дария Корвере.

Теплая влага. Острая боль. Долгая, как века. Но она быстро проходила. Превращалась в ноющую пульсацию, замедлявшуюся вместе с ее пульсом. Леди Клинков повисла на цепях от оков, ее ослабевшие ноги больше не могли поддерживать ее. Яд затягивал женщину в блаженную черноту. Она пыталась думать о дочери. О сыне. Попыталась вспомнить смех своих внуков, когда они играли под солнцами. Ее глаза закатились, сон манил к себе с распростертыми объятиями.

– Держись, Друзилла, – послышался голос. – Я приберегла худшее напоследок.

Копье обжигающей боли – прямо в основание позвоночника. Ее выдернуло обратно к ненавистному свету для последнего ненавистного мгновения. Рядом стояла Мия. Тьма вокруг нее источала черный холод. Щеки женщины коснулась прощальная ласка.

– Это за меня, – прошептала Мия. – За ту меня, которой никогда не было. За ту меня, которая жила в мире, вышла замуж за кого-то прекрасного и, возможно, держала дочь на своих руках. За ту меня, которая никогда не знала вкуса крови, запаха яда или поцелуя стали. За меня, которую ты убила, Друзилла. Так же жестоко, как всех остальных.

Леди Клинков почувствовала укол мучительной боли прямо в своем гнилом сердце.

Шепот – тихий и черный, как ночь.

– Помни ее, – выдохнула девушка.

И больше она уже ничего не чувствовала.