– У моей преданности есть границы, ваше величество.

Мерзавец еще раз поклонился и повернулся к морю.

Мия гадала, встретятся ли они вновь.

Вскоре после этого они двинулись в путь; восемь верблюдов потащили караван из четырех фургонов в ашкахскую пустыню. Поскольку Трик не нуждался во сне, он сидел спереди на месте мехариста – у них оставалось всего несколько перемен, чтобы добраться до горы раньше, чем Скаева успеет улизнуть, и близость неземного юноши заставляло животных бежать быстрее. Мия ненавидела верблюдов почти так же люто, как лошадей, и мысленно нарекла каждого из них именем: Уродец, Тупица, Вонючка, Косой, Зубастик, Говнюк, Дрочер, а самый вонючий и уродливый из них – Юлий.

Мечница ехала в первом фургоне с Наив и бдительно наблюдала за горизонтом. Мясник по возможности держался рядом с Йонненом – лиизианец продолжал учить мальчишку драться, когда они останавливались перекусить, – но пока что он ехал с Сидонием сзади. Они по очереди били по специальной железяке, чтобы отпугнуть песчаных кракенов.

Мия, Эшлин и Йоннен ехали в среднем фургоне, брезентовое покрытие защищало их от самых свирепых лучей солнц. Эш сидела рядом с Мией и держала ее за руку. Йоннен устроился напротив, не сводя темных глаз с сестры. Мия заметила, что мальчику стало спокойнее, когда Эклипс вернулась в его тень. Но несмотря на юный возраст, Йоннен не был дураком – он достаточно услышал, чтобы понять, что в Тихой горе его ждет отец. И знал, что намерения Мии по отношению к императору были отнюдь не ласковыми.

Первую пару перемен мальчик держал свои мысли при себе. Тренировался с Мясником и тихо сидел с Эклипс. Но Мия видела, что все это накапливается в нем, как в водном поток у дамбы, и на третью перемену, после ужина, он наконец выпалил:

– Ты убьешь его.

Мия посмотрела брату в глаза. Эшлин дремала у нее на коленях, и она ласково заплетала девушке косички, зажав между пальцами ее длинные золотистые локоны.

– Попытаюсь.

– Почему?

– Потому что он этого заслуживает.

– Потому что он делает людям больно.

– Да.

– Мия, – тихо произнес мальчик. – Ты тоже делаешь людям больно.

Она всмотрелась в большие темные глаза брата, пытаясь проникнуть в его сердце. Он не обвинял ее. Не упрекал. Кем бы она ни была, мальчик не осуждал ее за это. Ее брат был прагматиком, и Мие нравилось это. И хоть последние недели в дороге он постепенно оттаивал, она задавалась вопросом, какими бы стали их отношения, если бы мир не разлучил их прежде, чем они смогли по-настоящему подружиться.

– Знаю, – наконец ответила она. – Я постоянно делаю людям больно. В том и загадка, братец. Как убить монстра и самому не стать им?

– Не знаю.

Мия покачала головой, глядя на пустыню вокруг них.

– Никак, – вздохнула она. – Я не герой из сказки. И не та, кем ты должен стремиться стать. Я безжалостная манда, Йоннен. Эгоистичная сука. Сделаешь мне больно, я сделаю больно в ответ. Сделаешь больно дорогим мне людям, я убью тебя. Такая уж я есть. Юлий Скаева убил нашу мать. Мужчину, которого я звала отцом. И мне плевать, что они сделали, чтобы это заслужить. Мне плевать, что они были неидеальны. Мне даже плевать, что они, вероятно, были ничем не лучше его. Потому что по правде, наверное, я хуже их всех. Так что в жопу справедливость. В жопу искупление. Юлий Скаева все равно заслуживает смерти.

– Тогда и ты тоже, – ответил он.

– Хочешь попытаться, братец?

Йоннен просто уставился на нее. Фургон медленно катился по песку, покачиваясь взад-вперед, тишину прерывал лязг железной песни.

– Я…

Йоннен нахмурился. Поджал губы. Мальчик был умен не по годам. Но в конце концов – он просто ребенок. Потерянный и похищенный. И Мия видела, что ему трудно подобрать слова.

– Хотел бы я знать тебя получше, – наконец сказал он.

– Как и я. – Мия взяла его маленькие руки в свои. – Я понимаю, что из меня отстойная старшая сестра, Йоннен. Понимаю, что я ужасна. Но ты – моя семья. Самый важный человек в моем мире. И, надеюсь, однажды ты найдешь в себе силы полюбить меня хотя бы отчасти так же сильно, как я люблю тебя.

– Но ты все равно его убьешь.

– Да.

– Пожалуйста, не делай этого, – взмолился мальчик.

– Я должна.

– Он мой отец, Мия.

– И мой тоже.

– Но я люблю его.

Мия встретилась с ним взглядом. Увидела потерянные годы, годы разлуки между ними, его любовь к мужчине, который забрал у нее брата. Что-то неправильное, гниющее в центре всего этого. И медленно покачала головой.

– Ох, Йоннен, – вздохнула она. – Это только еще одна причина, по которой он заслуживает смерти.

Дальше они ехали в молчании, прерываемом лишь железной песней. И хоть в глазах мальчика витали вопросы, больше он ни о чем не спрашивал.