в тенистую волчицу как раз в тот момент, когда двадцать тонн мышц и костяных крючков врезались в доски, где они раньше стояли. Глаза Трика полыхали огнем от происходящего безумия, и он приосанился за ее спиной, такой дикий, сильный и непобедимый даже перед лицом самой смерти. Гром бил в барабаны, буря завывала свою бесконечную песнь. Щеки Трика усеивали капли крови и дождя. Он оглянулся через плечо и улыбнулся Мие, и часть ее была готова жить в этом мгновении вечно.

Сигурссон спустился с кормы в сопровождении группы вульфгардов, размахивая мечом. Клинок Мии резал со скоростью молнии, мечи Трика рассекали воздух, как разделочные ножи на скотобойне, и оставляли на нем черные кровавые полосы, которые быстро смывали дождь и волны. Белый свет и гром, рев моря и ярость бури, сила двух богинь давила на них, и все равно, все равно этого было недостаточно. Когда клинок Мии разделил шестое щупальце надвое, когда кровь полилась обильней дождя, левиафан содрогнулся, взбрыкнул и наконец выпустил измученные борта «Банши».

В правый борт врезалась очередная волна, чуть не перевернув судно. Но рулевые согнулись, напрягли мышцы, хребет «Банши» чуть не сломался, однако корабль все-таки выдержал и медленно восстановил равновесие. Океан продолжал буйствовать, шторм – бушевать, небеса оставались черными, как ночь. Мия и Трик стояли спина к спине, с их лезвий капала чернильная жидкость. Вокруг Сигурссона собралось полдюжины соленых, их шкуры из черных волков промокли, взгляды прожигали капитана и королеву.

– Это не обычный шторм! – крикнул один.

– Я же говорил, что эта сука проклята! – поддержал другой.

– Это она навлекла на нас гнев Дочерей!

Мия знала, что моряки – суеверный народ. Знала, что ей грозит опасность – как на корабле, так и вне его. После четырех перемен грозы, белых драков, левиафанов и волн, высотой с горы, терпение ее экипажа подошло к концу. Но она знала и то, что Эйнар Вальдир был капитаном и королем, который правил при помощи страха, а Мия Корвере досконально изучила его цвет, когда ей было всего десять лет.

– Я думала, вы самая матерая шайка во всех Четырех Морях! – сплюнула она. – И что я вижу – ноете, как младенцы, которых оторвали от сиськи!

– Она всех нас погубит, Сигурссон! – крикнул высокий матрос.

– Скинь ее за борт! Богини нас отпустят!

Трик выпрямился, его мечи сверкнули во вспышке молнии, корабль содрогнулся. Мия посмотрела в глаза своему старшему помощнику и увидела в них кипящую смесь злобы и мятежа.

– Возьми свои яйца в руки, Ульф! – Мия многозначительно посмотрела на свой плащ из лиц. – Может, они и богини, но, Пасть тому свидетель, меня тебе стоит бояться гораздо больше!

Вокруг нее вспыхнула тьма, тень каждого мужчины, корчась, поползла по палубе. Волчица, которая не была волчицей, возникла позади Сигурссона, вздыбила загривок и оскалила черные зубы. Безочажный юноша крепче ухватил свои окровавленные мечи. Мрак вокруг Мии заклубился. Небо расколола молния, освещая брызги дождя и поджигая воздух вокруг нее своим сиянием.

– Возвращайтесь по местам, вы, бесхребетные ублюдки! – потребовала Мия, поднимая меч. – Или я сама скормлю вас этим гребаным дракам!

Буря будто замерла на мгновение. Гром затаил дыхание. Мия посмотрела Сигурссону в глаза и увидела, что он боится. Ее. Их. Всего вокруг.

Единственный вопрос: кого он боится больше?

А затем по ним что-то ударило. Что-то гигантское. Что-то невероятное. Оно бесшумно поднялось из глубины. Мия ощутила громоподобную отдачу. Услышала рев бури, треск древесины и крики разлетающегося экипажа. «Банши» поднялась из воды, и лишь тени не дали Мие покатиться по палубе. Из моря показались массивные черные щупальца и сомкнулись вокруг корабля в смертельных, сокрушительных тисках.

«Еще один левиафан».

Этот был таким крупным, что в него почти было невозможно поверить. Его древние щупальца покрывала корка ракушек. Бледные острые крючки были больше самой Мии. Чудовище из самых сказочных сказок, пробужденное Леди Океанов. Распаляемое ее ненавистью и поднимающееся с глубин лишь с одной целью: утащить Мию в беспросветную черноту.

Конечность зверя врезалась в палубу, срывая гики с грот-мачты, словно сучья. Паруса порвались, будто они были сшиты из влажного пергамента, дерево треснуло, будто оно было тонким, как лист бумаги. «Банши» стенала и готова была сломаться пополам. Мия и Трик повернулись к зверю, ее тени ожили, его черные глаза заблестели. Вокруг них, подобно ножам, падал дождь.

Ульф Сигурссон с трудом поднялся на ноги, капая на половицы морской водой.

– Вульфгарды! – взревел старший помощник Мии.

А затем поднял меч, и за тучами сверкнула молния.

– Убейте эту ебаную суку!

«Ну, вот тебе и монархия…»

Конечно, Мия не думала, что ее правление долго продлится. Тирания не может преуспеть, если людям нечего терять, кроме своих жизней. Но она все-таки надеялась, что в момент ее свержения они будут поближе к суше.

Когда ее бывшая команда кинулась в атаку сзади, а щупальца левиафана извивались впереди, Мия взяла Трика за руку и

шагнула

    на корму,

        приземляясь на полусогнутых ногах рядом с очумевшими рулевыми.