Я, забывшись, хлопнул Аарона по спине, и он мучительно вскрикнул от боли. Я задушенно извинился, но недостаточно быстро – и де Косте врезал мне кулаком по левому плечу, отчего по руке будто прокатилась волна пламени. Мы стали бороться, обмениваясь шуточными тумаками, пока наконец со смехом не вошли бок о бок в трапезную.
Нас приветствовали ликованием: угодники и инициаты стучали кружками о столы. Нечасто в Орден посвящали новых членов, нечасто в Сан-Мишоне собиралось сразу так много наших. Опытные угодники поздравляли Аарона; молодые сбежались поглазеть на его татуировки. Брат Алонсо наигрывал веселую мелодию на волынке, настоятель Халид аккомпанировал ему на чудесной флейте из кровокрасного дерева, а мастер-кузнец Аргайл пел баритоном. Серорук, как это ни было подозрительно, не пришел, зато серафим Талон отбивал ритм ясеневой тростью по столу. Он даже улыбнулся нам, когда мы вошли.
Занявший нам места Батист поманил нас, и когда мы устроились за столом, юный кузнец подвинул мне кружку с водкой, но я, как обычно, отказался.
– Не мне, брат, merci.
– Ой, да ладно! – не уступал чернопалый. – Пора взрослеть! К тому же не каждый день возвышается новый брат Ордена! Одна кружечка не повредит!
– У него есть причины, – тихо произнес де Косте, забирая питье. – Закончим на этом, ладно?
Я посмотрел на Аарона, Батиста, на братьев вокруг. Огонь грел, улыбки сияли, и я знал, что в этих стенах такие ночи бывают нечасто. Я рос сыном пьяницы, но, правду сказать, я ведь даже не был сыном Рафаэля Кастии. А проклятие, доставшееся мне от истинного отца, не разгорелось бы от глотка спиртного.
– Один разочек, – сказал я и потянулся за кружкой, которую наполнял Батист. – Не помру.
Кузнец издал радостный возглас, а я поднял кружку за Аарона, но не успел произнести тост, как во главе стола раздался громкий стук. Брат Алонсо перестал играть, и взоры собравшихся обратились в сторону настоятеля Халида. Великан зюдхеймец с улыбкой встал из-за стола.
– Завтра мы принимаем в наши ряды полноценного брата Ордо Аржен!
Когда одобрительный рев стих, Халид продолжил:
– Затем мы выдвигаемся в Авинбург в составе императорской армии, и там отправим на покой Вечного Короля. Я знаю, что каждый из вас проявит неистовую силу и неугасающую веру, докажет, что Сан-Мишон достоин императорского покровительства. Но сейчас давайте выпьем за нового брата и познаем славу в свете любви Вседержителя.
Халид поднял кружку за Аарона.
– Santé, Аарон де Косте. Да узнает тьма твое имя и содрогнется!
– Santé! – взревели за столом. Аарон улыбался, точно ребенок в Рождество.
Отмечали мы всю ночь, и когда Батист налил мне еще, я отказываться не стал. Питье было добрым, компания отменной, и я бродил по трапезной, слушая байки старых угодников о тьме, крови и серебре. В этом товариществе чувствовалась Божья любовь, и я – возможно впервые за всю жизнь – ощутил себя на своем месте.
Но тут в долине реки Мер запели рога, и в трапезной наступило молчание. Спустя несколько мгновений прогудели в ответ колокола, эхо которых прокатилось по всей обители.
– Рановато, – пробормотал Батист.
– Императрица Изабелла, – догадался я.
Братья и инициаты как один вскочили из-за столов и выбежали из трапезной. Все понимали, какую честь своим визитом оказывает нам императрица, и всем хотелось взглянуть на армию, которую она привела в Сан-Мишон. Сгрудившись в крытой галерее, мы услышали из окутанной ночным мраком долины топот великого множества ног и лязг стали. Увидели тысячи факелов, освещавших тысячи желтых табардов с единорогом Александра III. Никогда еще прежде не доводилось мне лицезреть такого воинства.
– Охереть видок, – ахнул Финчер.
Де Северин кивнул.
– Золотые знамена спасенье несут.
– Братья! – воззвал Халид. – Приготовьтесь к прибытию ее величества и собирайтесь в Большой библиотеке! Сарафим Талон, настоятельница Шарлотта, вы со мной.
Слегка захмелевшие, братья повиновались, забыв о гулянье, и через полчаса мы построились в библиотеке в начищенных сапогах и при сверкающей сребростали. Сестры тоже пришли: монахини в черном, новиции в белом. Я заметил Астрид – она стояла, плотно поджав губы, – а рядом с ней Хлою: она коротко кивнула мне. Но, озираясь по сторонам, я так и не увидел мастера Серорука.
Кругом возвышались стеллажи с книгами, под ногами раскинулась карта империи. Архивист Адамо расставил на ней резные деревянные фигуры, обозначающие силы Вечного Короля, защитников Авинбурга и великое воинство, вставшее лагерем внизу.
Все, кто собрался, говорили о грядущем сражении, но замолчали, когда настоятель Халид вошел и быстро прошагал в переднюю часть библиотеки. Его сопровождали Талон и Шарлотта. Затем явился бойкий юноша в церемониальном желтом атласе. Он трижды ударил о половицы древком алебарды.
– Ее императорское величество Изабелла, первая своего имени, возлюбленная супруга Александра Третьего, защитника Святой церкви Господней, меча веры и императора Элидэна!
Габриэль покачал головой.