Она делает глубокий вдох и старается, чтобы ее голос звучал ровно, хотя ей это не совсем удается. — Мне нет нужды выпускать свои узы. Никто из нас не в опасности. Что бы тебе ни понадобилось от меня, я могу сделать это сама.

Разница в росте между нами означает, что я могу стоять над ней и по-настоящему смотреть на нее сверху вниз, но в ее глазах горит огонь, когда она бросает на меня ответный взгляд, который говорит о том, что я в любом случае довольно близок к тому, чтобы пробудить ее узы, в чем и заключается весь смысл этого начинания. — Мне ничего от тебя не нужно. Мне нужны твои узы.

Она пыхтит с такой же свирепостью, как ребенок, и я удивлен, что она просто не топает ногой в полной истерике. — Я могу делать все, что могут мои узы, и я думаю, что это больше риск, чем польза от моих уз сейчас. На нас не нападают. Мы не в опасности. Нет никаких признаков того, что Сопротивление затаилось в ожидании. Нет причин, чтобы они были на поверхности.

Девушка просто продолжает повторять это, как будто ей каким-то образом удастся вразумить меня. — Дело не в том, что мне нужно что-то от твоих уз, дело в работе, которую мне нужно сделать, и я бы предпочел, чтобы для этого твои узы были здесь, а не ты.

Наступает небольшое шокированное молчание, а затем она издает звук возмущения, бросая взгляд на Грифа, как будто просит его вмешаться. В последнее время она так упорно стремится «разобраться» со мной самостоятельно, что это похоже на победу.

Совершенно очевидно, что она жалуется на меня прямо ему, но его лицо ничего не выдает, что само по себе говорит само за себя, и он протягивает руку, чтобы привлечь ее в свои объятия.

Это устаревает; тебе нужно повзрослеть, мать твою.

Раав цепляется за лодыжки Грифу, и он бросает на меня взгляд, который я игнорирую. Либо они принимают мои попытки проявить вежливость, либо смиряются с тем, что я обращаюсь с их Привязанной так, как она того заслуживает.

Это все, что я могу предложить.

Он простодушно говорит ей: — Ему нужна тишина, чтобы какое-то время поработать с тенями. Конечно, он не может просто сказать тебе об этом, это было бы разумным поступком. Вместо этого он приманивает тебя. Пойдем поедим что-нибудь на обед и оставим его работать.

Я поворачиваюсь к ним спиной и ухожу, покончив с бессмысленными и чертовски глупыми разговорами. По моему позвоночнику проходит зуд, который не совсем мой.

Моя узы хотят ее.

Связь, конечно, никогда не случится, но они также хотят просто видеть их. Знать, что они все еще там, что все еще принадлежат им, и что они здесь, на этом земном плане, вместе.

Я хочу взять нож и резать свою кожу, пока не смогу вытащить существо, живущее внутри меня, вырезать из меня любую связь с этой девушкой, чтобы она никогда не смогла использовать свои манипуляции и садистские планы против меня. Я жил с этим другим существом внутри себя в относительной гармонии всю свою жизнь, но в тот момент, когда ее притащили обратно в Дрейвен, все началось. Война разгорелась под моей кожей.

Я ненавижу ее за это.

Больше, чем уже ненавидел.

Я подхожу к поваленному дереву и сажусь на шершавый ствол, откидываю плечи назад, позволяя глазам закрыться. Я тянусь к каждой из своих теней и проверяю их, видя их глазами и охватывая весь периметр небольшого сообщества, за которым мы следим. Процел находится в доме вместе с Мефисом, оба они просматривают документы и все остальное, что может помочь нам в этом деле.

Они оба в безопасности и находятся там, где их не заметят, поэтому я оставляю их и двигаюсь дальше, один за другим, пока не пройду через весь город. Я слышу много обличительных вещей, много болтовни в поддержку Сопротивления. Эта община считает, что здесь они в безопасности, и я благодарен за все тренировки, которые прошел, чтобы отточить свою память.

Я никогда не забуду Одаренных или то зло, о котором они говорят.

Когда я прохожу через каждое из своих созданий, я прохожу через них снова.

А потом еще раз, просто чтобы убедиться.

Когда я возвращаюсь в себя, вокруг меня царит тьма. Мои мышцы затекли и болят, пальцы онемели и немного посинели от холодного ночного воздуха, а желудок злобно урчит.

Я пробыл в тенях несколько часов, ничего не замечая.

Рядом со мной на дереве лежит небольшой завернутый сверток — простой паек, который я вдыхаю без особых раздумий и почти не чувствую его вкуса. На самом деле, там не так много, чтобы насытить меня, лишь ослабить мой голод. Раав все еще сидит у моих ног, его пустые глаза защитно смотрят поверх деревьев, когда он стоит на страже.

Должно быть, девушка принесла мне еду.

Тени обычно не настроены агрессивно по отношению к Норту, Грифу или Гейбу, благодаря многолетнему доверию, которое я с ними установил, но недавние проблемы, которые у меня возникли со всеми ними, привели к тому, что они стали более реактивными, даже по отношению к ним.