Я слышу вздох Грифона, но он не пытается вмешаться, что я могу оценить. Я несколько раз говорила с Нортом о том, чтобы оставить нас двоих в покое и позволить нам самим решать наши проблемы, но я уверена, что дерьмовое отношение Нокса вызвано вмешательством его брата.

Я делаю глубокий вдох, который, с гордостью могу сказать, получается лишь немного неуверенным, прежде чем ответить с чистой честностью, которая буквально сочится из меня, чего, я уверена, он даже не заметит и не оценит. — Ты слышал, как мои узы говорили о ней раньше, и ты знаешь, что она им нравится. Им нравится Киран, и им нравится Феликс. Я искренне не думаю, что она член Сопротивления… И больше всего за последние пару дней я боролась с мыслью о том, что мне придется делать, если будет доказано, что она шпионка. Я не думаю, что кто-то должен получать особое отношение в такой ситуации, и меня убивает мысль о том, что это касается моей лучшей подруги. Но я также видела, как Сопротивление пытает и убивает детей. Видела, как Сайлас Дэвис резал людей, и все в том лагере знали, что он делает. Каждый из них был соучастником его действий. Не бывает невинных членов Сопротивления.

Я сглатываю эмоции, которые возникают при признании всего этого, и Грифон наполняет мой разум теплом и комфортом. К счастью, для Нокса ничего не было очевидно, но мои колени снова обрели устойчивость, слава Богу.

Я слышу, как Нокс фыркает у меня за спиной, а затем огрызается: — Бэссинджер родился в Сопротивлении. Я не вижу, чтобы ты испытывала к нему те же чувства.

Я должна была догадаться, что этот спор состоится, но у меня уже есть ответ на него, благодаря расспросам Норта и Грифона.

Мой голос тверд, когда я огрызаюсь в ответ: — Он родился в семье Сопротивления. Он родился в условиях их идеологической обработки и все же предпочел не соглашаться с тем, во что они верят. Хотя он может сказать, что перешел на другую сторону только из-за меня, я не упустила выражение ужаса на его лице, когда он увидел на экране детей, которых убил его отец. Он не член Сопротивления и не согласен с тем, что они делают. Атлас помог нам уничтожить свою собственную сестру! У меня нет никаких сомнений на его счет. Если у тебя есть, то это твоя проблема, потому что логика говорит, что он на правильной стороне.

Я наблюдаю, как Грифон кивает головой передо мной, и его присутствие медленно ускользает из моего сознания теперь, когда я снова обрела свой огонь. Что бы ни произошло между ним и Атласом, пока я была в офисе Норта, это помогло ему лучше понять моего другого Привязанного. Я знаю, что они ходили к Аурелии, и мне жаль, что у меня еще не было возможности поговорить об этом с Атласом. Я уверена, что это было невероятно трудно сделать, независимо от того, что я только что сказала Ноксу. Я знаю, что Атласу было невероятно трудно не только видеть свою сестру в тех лагерях, где они держали и пытали меня, но и наблюдать, как они забирают ее к себе? Для него это было нелегко.

Мы снова погружаемся в легкое молчание, отношение Нокса все еще льется из него, но я уже мастер игнорировать его.

Еще через милю или около того у меня по позвоночнику поползло ощущение, что за нами наблюдают.

Мои узы настораживаются, но не реагируют, как будто мы в опасности, скорее из любопытства и в ответ на мое беспокойство. Ни Грифон, ни Нокс никак не реагируют, а теневые существа продолжают свой обычный путь, так что я стараюсь выбросить это чувство из головы, считая его скорее признаком паранойи, чем поводом для тревоги.

Если мои узы не против, то и я должна быть не против.

Глава 6

Нокс

Мы останавливаемся примерно в четверти мили от домиков у озера, чтобы сбросить большую часть наших рюкзаков. Там много припасов, которые были упакованы на случай, если мы застрянем здесь на несколько дней, и нет смысла таскать их с собой, пока мы заняты захватом наших целей и доставкой их без каких-либо жертв.

Гриф делает импровизированную яму, чтобы спрятать их в ней, и закрывает ее корой и листьями, пока не будет никакой реальной возможности сказать, что местность вообще была потревожена. Есть причина, по которой он главный тактический лидер, и это не имеет абсолютно никакого отношения к его социальному положению или его месту в группе Связных Дрейвена.

Девушка следит за каждым его движением, как будто проходит курс тактической подготовки. Когда он снова выпрямляется, она слегка кивает ему. Передо мной не осталось ничего от болтливой студентки колледжа, только хорошо обученный солдат, и я почти могу похвалить Грифа за его работу.

Почти, но не совсем.

Ей никогда не удастся погрузить меня в то же состояние самоуспокоенности, что и остальных. Я вижу ее насквозь. Я точно знаю, как действуют Связные.