Когда-нибудь я обязательно слеплю по ее подобию скульптуру.

Мы виделись, только когда нас приводили в общую лабораторию. Остальное время проводили в разных палатах, потому что девушкам нельзя было жить с парнями.

Очень жаль. Они лишали меня драгоценных минут рядом с ней.

На протяжении всего этого времени мой разум был окутан туманом. Если честно, я ничего не помнил и не понимал. Кто я? Почему я здесь? Что они со мной делают?

Сначала я пытался достучаться до своей памяти, но затем… сдался.

Потому что мне было плевать на всё, если рядом была она.

Однажды перед очередным этапом эксперимента нас закрыли в одной комнате. Я никогда не испытывал такого счастья, как в тот момент. Мы разговаривали и в лаборатории, но отрывками, потому что нас не оставляли на долгое время наедине.

А еще потому, что нас было трое.

Я забывал об этом факте, ведь меня волновала только она. Как оказалось, тот кудрявый парень был ее братом. Они ничего не помнили о прежней жизни, как и я, но свое родство ощущали даже вопреки этому.

Удивительно.

Был ли кто-то у меня? Я бы хотел иметь младшую сестру. Чтобы защищать и любить ее, как не любил меня мой…

…отец.

Отец?

Сейчас мы с Ксивер сидели в белоснежной комнате друг напротив друга, прижавшись к противоположным стенам. Из меня вырвался смешок: это напомнило мне какой-то фильм про психически нездоровых людей, которые любила смотреть Лира.

Я замер.

– Ледяной принц?

Мысль испарилась из головы, когда я услышал ее голос.

Ох, это прозвище. Оно что-то делало со мной.

– Да?

– Ты знаешь, почему мы здесь?

Я мельком осмотрелся.

– Думаю, это что-то наподобие зоны ожидания.

– Нет, я не про это. Почему они издеваются над нами?

Почему? Я не знал.

Каждый день они на самом деле изувечивали нас. Не столько физически, сколько морально. Всё началось с анализа крови, а сейчас я не удивлялся, когда от меня отрезали кусочек плоти и ждали, через сколько минут он зарастет. Не удивлялся, когда проводил несколько дней в кубе, наполненном водой, или когда меня били током. Изо дня в день. Изо дня в день.

Я перестал кричать на второй раз, Крэйтон – на третий, а Ксивер – на пятый.

Она дольше всех верила, что нас услышат.

Они исследовали наши тела и постоянно что-то записывали, записывали, записывали, будто боялись упустить даже самую незначительную деталь. Какая-то незнакомая девушка в очках смотрела на меня со слезами на глазах, а потом передавала таблетки под двойным дном стакана, умоляя выпить их, но никому не рассказывать.

Я молча делал это. Почему-то верил, что она хочет мне помочь.

– Не знаю, дорогая.

Ксивер вдруг опустила взгляд в пол и обняла себя за колени. Я что-то не так сказал?

Когда уже хотел извиниться, она взглянула на меня из-под опущенных ресниц и провела язычком по нижней губе. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось быстро-быстро. Ее зубы прихватили мягкую плоть, и мне пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не наброситься на нее.

Ей шестнадцать.

Нас хотят убить.

А я хочу ее.

– Ты флиртуешь со мной? – прохрипел осевшим голосом.

– А что, если и так? – Она заинтересованно наклонила голову вбок. – Если бы мы встретились в другом месте и в другое время, ты бы обратил на меня внимание?

– Я бы сделал тебя своей.

Ни капли сомнения.

Ее глаза тут же наполнились восхитительным огнем.

– Поклянись, что мы выберемся отсюда и ты сдержишь свое слово.

Я положил локти на колени и, не отводя от нее взгляда, впервые в жизни произнес слова, в которых был безусловно уверен:

– Клянусь, что найду тебя, где бы ты ни была, Ксивер.

А потом в помещение вошли три вооруженных человека, одного из которых я возненавидел всей душой. Регулус Ланцет. Я слышал его имя.

Он обращался с Ксивер как с никчемной. Испорченной. Прямо на моих глазах схватил ее за локоть и припечатал лицом к стене, чтобы обыскать. Передо мной появилась красная пелена, и я набросился на него, желая пустить кровь и окрасить эти выбеленные стены в алый.

Я боролся с ними каждый день.

Ради нее.

Спустя столько лет я сдержал свое слово.

Я нашел ее.

Это воспоминание появилось перед глазами, когда мы ехали по Акранесу. Я схватился за голову и чуть не врезался в дорожный знак, а испугавшейся Ксивер сказал, что такое иногда случается.

Она вспомнит это, когда придет время.

Если уже не вспомнила.