Я ненавидел это чувство. Оно означало, что ты двигался с закрытыми глазами, пока кто-то не сказал тебе об этом в лицо.

Марлоу уверяла, что ей нужны Ксивер и Крэйтон, чтобы подчинить триад и усовершенствовать сыворотку, создав с ее помощью сверхлюдей. Но разве ремалийцы – не сверхлюди? Тогда, во время раута, мы видели в лаборатории подопытных, но вдруг мы так и не поняли, что на самом деле предполагает ее новый эксперимент?

После событий на острове Триона не искала Зальцри. Пока мы готовились, она ничего не предпринимала.

А к тому ли мы готовились?

– Лира – ответ на все вопросы.

Я не успел рассмотреть много, когда ворвался за Марлоу в ту лабораторию, однако распахнутые глаза сестры навсегда остались в моей памяти. Они были светло-голубыми, практически прозрачными.

И она дышала. Дышала под водой.

– Кай? Мне кажется, я слышала…

Голос Ксивер померк в сознании, когда Тэтчер ответил:

– Всё верно. Лира – ее цель. Не Ксивер, не Крэйтон и даже не ты. Никто об этом не знает, но эксперимент начался задолго до Падения. В 2025 году, когда была создана корпорация. А знаешь, в чем была его цель? У Трионы есть…

Вдруг где-то вдалеке раздался звук удара по железу.

Я резко развернулся и посмотрел под потолок. Челюсти сжались, когда заметил, что Ксивер и Сиера направили пистолеты в другую сторону.

На выход.

– Кай! – раздался рядом крик Зейдена.

– Что есть у Трионы? – повторил я, быстро повернувшись к Шейну.

Но он смотрел на меня округлившимися глазами.

Его сердце пробила пуля.

– Не что, – успел показать он, захлебываясь кровью, – а кто…

Я бросился к обмякшему Тэтчеру и обхватил его за предплечья. Потрясение мгновенно сменилось горячей яростью, которая тут же насытила силу сокрушения и заставила меня низко зарычать. Мужчина начал оседать на пол, а мой взгляд метнулся ему за спину, но там уже никого не было.

Вдруг Тэтчер полез в карман и передал мне окровавленными руками смятую записку, куда была вложена… флэшка.

– Я догадывался, что это произойдет. Сегодня в Акранесе удивительно тихо. – Он глубоко вдохнул, и я понял, что делает он это последний раз. – Я бы хотел увидеть, как ты изменишь мир, Кай Алькастер. У тебя всё получится. А теперь… беги.

Завод был захвачен ЦЭСом.

Люди с различными отклонениями прекрасны, потому что чувствуют мир иначе. Незрячий не увидит сойку, но он услышит ее звонкую трель. Глухой же, наоборот, сможет лицезреть птицу во всей красе, в то время как немой будет общаться с ней через прикосновения. Я не смогу увидеть цвет сойки, но ты научил меня тому, что можно почувствовать всё, даже когда внутри тебя что-то сломано.

Из найденных писем Роксании Нуар, адресованных студенту Академии Карателей – Крэйтону Зальцри

После произошедшего в лаборатории мы сохраняли тишину несколько часов. Затем похоронили ту девушку на городском кладбище Сельфосса и, наконец, набрались сил, чтобы всё обсудить.

Ликворы трех организмов-хозяев не подходили. Они не являлись спасением и способом превратить триад в людей. Мы отчаянно верили в это, но на деле найти решение оказалось сложнее. Я видел начало обращения, как триада принимала человеческие очертания, но в итоге мой ген убил ее. Работники лаборатории подтвердили, что с вероятностью в девяносто девять процентов спинномозговая жидкость Кая и Ксивер подействует так же.

Мы не хотели жертвовать еще двумя людьми.

Всё, что нам оставалось – искать новый способ.

Феникс, Шнайдер и двое солдат выдвинулись обратно в Рейкьявик на машине. Так как наша сгорела, предложили ехать вместе, однако Роксания отказалась. Я чувствовал, что она хочет побыть одна.

Видел в уголках глаз бисеринки слез.

Слышал успокаивающие вдохи и выдохи.

Знал, что она находится на грани. Поэтому не мог оставить ее наедине с собой.

Мы снова ехали в товарном поезде, смотря за открытые створки на проплывающие мимо скалы. Время близилось к заходу солнца. Снег прекратился, однако я всё равно прижимал Рокси к своему боку, стараясь согреть нас обоих.

Или показать, что я всегда рядом.

Внезапно она дернулась и вскинула руку. Я мигом выхватил из нагрудника пистолет, но, как оказалось, нам ничего не угрожало.

– Смотри! – прошептала она восторженным тоном.

Мы объехали одну из высокий скал, оказавшись на просторном плато…

И я замер от открывшегося вида.

Водопад.