Я расположился на одном конце широкого мата, сжимая и разжимая кулаки. Он стоял напротив, широко улыбаясь, словно ему на блюдечке принесли наивкуснейший ужин. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не раскроить ему череп прямо перед боем. Как сказала Роксания, убить человека на мате – это одно, а за его пределами – совершенно другое.

– У вас будет пять минут, – объяснил Кай, переведя взгляд с меня на Ашера. – Правила вы знаете. Это рукопашный бой, поэтому никакого оружия. Кто первый выйдет за мат – тот проиграет. Кто первый сдастся – тот проиграет. Кто первый умрет… Дальше сами знаете.

– Ставлю на Ашера всё свое состояние!

Я даже не повернулся на лающий голос Джулиана. Он метал ножи в мишень в другом конце зала, не удосужившись прикрыть татуированную грудь. Зейден стоял рядом, в окружении трех девушек, нашептывая им что-то на ухо.

Астрид Цирендор тоже была здесь. Она собрала вокруг себя компанию студентов, которые с восхищением ловили каждое ее слово. Наследница заливисто смеялась, не забывая стрелять похотливыми взглядами в сторону Кая, и рассказывала какую-то веселую историю, а они слушали ее, будто та была центром мира. Вот она – социальная бабочка, что управляет людьми, не прилагая особых усилий.

Вокруг нас собрались еще десять первогодок, у которых сегодня должен состояться бой.

– Ну что, киска Зальцри, будешь ползать в моих ногах и плакаться?

Я не ответил. Уверен, со стороны я выглядел расслабленным. На самом же деле всё внутри клокотала и мечтало сломать шею стоящему передо мной ремалийцу.

– Твоей сестре идет красный, – усмехнулся Ашер, и студенты прислушались. Все знали о произошедшем той ночью. – Было приятно пронзить чем-то ее тело. Может, в следующий раз вместо кинжала будет мой член?

– Ты закончил?

Он запрокинул голову и хохотнул.

– Я только начал.

Ашер бросился на меня, даже не дождавшись сигнала о начале поединка. Если он собирался вывести меня на эмоции, лучше ему придумать другой план. Я ловко уходил от его ударов, стараясь не сбивать дыхание. Последние недели я часто наблюдал за ним, впитывая в себя его приемы, движения, уклоны.

Когда Ашер снова совершил удар, я перехватил его руку, а второй ударил под дых.

– Сука! – зашипел он, отскочив назад и согнувшись.

Я не стал ждать нового оскорбления и перешел в атаку.

Каждый мой удар практически достигал цели, но Ашер хорошо ставил блоки. Удар – блок. Удар – блок. Я сцепил зубы, когда в голове стали всплывать воспоминания о той ночи. У него было такое же выражение лица: словно Ашер родился, чтобы побеждать. Его глаза блестели от возбуждения и желания убивать.

Отвлекшись на воспоминание, я пропустил удар. В челюсть.

Я выругался, когда перед глазами потемнело. Губа лопнула, и по подбородку заскользила кровь. Яркая боль прострелила скулу, словно вместо кулака меня ударили ломом или чем-то потяжелее.

– Соберитесь, господин Зальцри! Моя темность не потерпит вашего поражения! – донесся до меня голос Джакса.

Я сплюнул кровь и боковым зрением заметил, как он прыгает с плакатом в руках.

Если я выиграю, то обязательно посмеюсь.

– Что, уже выдохся? – подначивал меня Магнуссон. – Я еще в первый день говорил, что вам здесь не место. Сваливайте, пока не поздно. Иначе в следующий раз я не промахнусь и попаду в сердце.

Я совершил ложный выпад. Бросившись в правую сторону, резко поднырнул под Ашера. Схватив его за талию, я повалил Магнуссона на мат. Он зарычал, отбиваясь от меня, но я заехал ему кулаком по лицу.

Мне снова затопило воспоминание. Я мотнул головой, но перед глазами возникла картина со времен Падения. Ночь, огонь, триады. Слезы Ксивер и Рейвен.

Господи, почему именно сейчас?

Через мгновение я согнулся от боли. Черт! Ашер со всем силы ударил мне коленом под ребра, отчего я перестал дышать. Резко поднявшись на ноги, я скривился от сотни иголок, вонзившихся в тело.

Видимо, одно из ребер сломано.

И снова воспоминание, только на этот раз не со времен Падения, а с родного дома.

Я стоял перед зеркалом, смотря на свое отражение. Тогда, в десять лет, мне впервые стало страшно от собственных мыслей. У меня была хорошая семья, хороший дом, хорошие друзья. Но почему-то я смотрел в отражение и видел, как глаза становятся полностью черными, а изо рта течет густая кровь. Тоже черная.

Снова боль. Только теперь я почувствовал, как хрустнул нос. Меня словно парализовало. Я захлебывался собственной кровью, пока Ашер совершал очередной выпад. Он опрокинул меня на мат, но я находился дома – в Рейкьявике. Смотрел в отражение и задыхался от страха.

– Хватит… – прохрипел я, пытаясь оттолкнуть его. – Хватит…

Дышать было нечем. Мое лицо превращалось в кровавое месиво. Удар в живот, удар под ребра, удар по лицу.

Удар, удар, удар.

А я просто лежал и не мог пошевелиться.

– Магнуссон! Отпусти его!

Но он не останавливался. Кажется, я медленно умирал. Но мне нельзя умирать. Ксивер выжила, значит должен выжить и я.