Оглядев нас, она недоверчиво прищурилась.

– Кто вы?

– Добрый день, мисс Карлтон, – приветливо улыбнулась я. – Меня зовут Дарси Ван Дер Майерс. Я учусь в Академии Золотого Креста… Хотя, думаю, это вы уже поняли.

Женщина презрительно оглядела нашу с Лени форму.

И ничего не ответила.

– Извините за беспокойство, но мы хотели кое-что у вас спросить. Это… – Я перевела дыхание и не стала тянуть: – Это касается Эммы.

Мисс Карлтон резко захлопнула дверь.

– Чего и следовало ожидать, – пробормотала Морана.

Я чуть не завыла от досады.

С одной стороны, мне не хотелось бередить раны этой хрупкой женщины. Она лишилась единственной дочери, а худшее, что может произойти с человеком – это потеря или похороны ребенка. Никто не знал, жива ли Эмма, поэтому я даже не представляла, как больно ее матери.

С другой стороны, я тоже кое с чем столкнулась.

– Послушайте, мы знаем, что к вам неоднократно приходили из полиции и устраивали допросы, – произнесла я чуть громче и придвинулась вплотную к двери. – То, что произошло с вашей дочерью, на самом деле ужасно, и я приношу вам свои искренние соболезнования. Поверьте, я понимаю, что вы чувствуете. Я понимаю вашу потерю и хочу хоть как-то помочь, если есть такая возможность.

За дверями послышалось легкое шарканье.

Я посмотрела на Леонор, и она кивнула, призывая меня продолжать.

– Моя мама… Она тоже пропала. Или ушла от меня – не знаю. Изначально я думала, что причиной стало отношение моего отца, но потом узнала, что произошло с вашей дочерью и другими жителями Синнерса, которых не могут найти. Я до сих пор не знаю, где моя мама. Вдруг… Вдруг ее забрали так же, как вашу дочь?

Наступила гнетущая тишина: лишь капли дождя барабанили по дырявой черепице козырька, под которым мы стояли. Вдалеке раздавались звуки полицейских сирен, однако в этом районе было тихо. Даже как-то… пусто. Будто все умерли.

Прошла минута.

Две.

Три.

Развернувшись, я посмотрела на расстроенную Лени и пожала плечами.

– Значит, не судьба.

– Придется искать другие варианты, – выдохнула она.

Кирби обнял Морану за талию, и они начали спускаться по лестнице. Мы с Леонор последовали за ними…

Как вдруг дверь за спиной медленно приоткрылась.

– Заходите, – прохрипела мисс Карлтон.

Я постаралась скрыть охватившую меня радость. Переглянувшись, мы с Лени улыбнулись друг другу и вошли в небольшую прихожую.

Изнутри дом ничем не отличался от того, что предстало нашим глазам снаружи. Нагромождение вещей, сломанные полы, протекающая крыша. Эта женщина полностью погрязла в депрессии, вызванной потерей дочери, но я была не вправе ее осуждать. То же самое произошло с моим отцом после ухода жены, однако если мисс Карлтон убивала изнутри только себя, то отец тянул на дно всех своих близких.

Ее потухшие голубые глаза забегали по нашим лицам.

– Чаю?

– Если можно, – нежно улыбнулась Лени.

Мы вчетвером заняли потертый диван в центре гостиной. Это была единственная мебель в комнате, за исключением кофейного столика, заваленного старыми фотоальбомами.

Мое сердце больно кольнуло.

Через пару минут мисс Карлтон вернулась, держа в руках чайник и сколотые кружки, из которых я бы в жизни не стала пить, но собиралась сделать это как минимум в знак уважения.

– Я учился с вашей дочерью в школе, – задумчиво произнес Кирби, открыв с разрешения женщины один из фотоальбомов. Я же пока что не решалась взглянуть на эту девушку: мое сердце и так обливалось кровью. – Мы с друзьями знали ее как спокойную и образованную ученицу.

Мисс Карлтон впервые за вечер улыбнулась.

– Так и есть. Эмма всегда отличалась от остальных ребят. Она единственная в классе умела играть на гитаре. Если бы не всё произошедшее, я бы… Я бы обеспечила ей учебу в музыкальном. – Плечи мисс Карлтон опустились. – Но, видимо, судьба решила иначе.

– Жаль, что плохие вещи случаются с хорошими людьми, – тихо прошептала я и сделала глоток горячего чая.

– Жаль, – только и ответила она.

Мой взгляд устремился в сторону окна, трещины на котором заклеили изолентой.

Я заметила дрожащего кота, что сидел на ветви дерева и тоскливо заглядывал внутрь. Хоть полы в доме были холодными, пространство отапливалось обогревателем.

Сколько же на этой стороне бездомных животных?