Эмма едва заметно приподняла бровь, будто я сказала какую-то чушь. Да что не так с этой девушкой?

«Мне не нужна ваша помощь».

– Я знаю про Круг Данте, Эмма, – твердо продолжила я. – Знаю, что тебя ищет мать, а Уильямсы держат тебя здесь, как собачку на привязи. Я могу помочь, если ты дашь мне возможность. Пожалуйста, давай поговорим.

Поджав сухие губы, Эмма опустила взгляд в пол.

И покачала головой.

Последняя надежда мгновенно разбилась, как треснувшее стекло. Почему она вела себя так, будто работала здесь по доброй воле? Они промыли ей мозги или чем-то угрожали?

Поджав губы, я хмыкнула.

– Хорошо, тебе нет дела до себя и своей матери. Но подумай о других людях, которые исчезали и исчезнут, потому что никто не сможет предотвратить их похищения. На это тебе тоже всё равно? Всё равно на то, что кто-то может взять в сексуальное рабство ребенка? Ведь пропадали не только взрослые, Эмма. Просто ты единственная, кого мне удалось найти.

Я следила за каждой эмоцией, отражающейся на побледневшем лице. Мне хорошо удавалось читать людей, и как бы Эмма ни скрывала своих ужаса и страха, они отразились в ее стеклянных глазах и уголке губ, нервно подергивающемся вверх.

Она боялась.

Так сильно, что не могла говорить.

Конечно, ее запугали. Круг мог сказать что угодно, чтобы заставить ее молчать – да хоть пригрозить смертью матери. В него входили такие влиятельные и авторитетные люди, что они даже не боялись выставлять свой товар на всеобщее обозрение.

Эмма стояла здесь, прямо передо мной, и ее мог увидеть кто угодно.

Но Уильямсы не боялись этого, потому что…

А кто бы пошел против них?

Совет? Полиция? Гражданские?

Что бы они сделали?

Ничего.

Потому что в этом смысл тайного общества. Не идеология и не принципы, которые оно несет в массы. Да, у Круга Данте была общая цель, но эта цель оказалась далеко не благородной и героической.

Власть.

Медленно выдохнув, я крепче прижала к груди документы и посмотрела за спину Эммы. Что ж, выбора у меня не было. Если она не могла или не хотела говорить, я не собиралась ее заставлять, грозя навлечь на нее гнев Круга.

– Я оставлю тебе номер своего телефона. Если понадобится помощь, без вопросов звони.

Вернув взгляд к Эмме, я увидела ее округлившиеся глаза.

Она чуть ли не плакала.

– Что такое? Эй, ты в порядке?

Проследив за ее взглядом, я нахмурилась.

Эмма смотрела на бумаги в моих руках.

Бегло оглядевшись, она прикусила нижнюю губу и тихо зарычала, будто ведя в голове мысленную войну. Затем сжала мое запястье и потянула за мраморную лестницу в темный закуток.

Прищурившись, я посмотрела на ее предплечье, которое скрывала бордовая ткань. Рукав платья слегка задрался и открыл взгляду татуировку.

Треугольник, пересеченный по горизонтали на девять частей.

Развернувшись, Эмма дрожащими пальцами заклацала по телефону. Она делала это быстро, но немного дезориентировано, словно не держала его в руках несколько месяцев. Или лет.

«Ты его знаешь?»

– Кого? – нахмурилась я.

Эмма кивнула на бумаги в моих руках. Увидев в ее глазах немой вопрос, я передала ей документы. Она пролистала до середины и ткнула пальцем в одно-единственное имя.

Адриан Картрайт.

– З-знаю, – заикнулась я, сразу же почувствовав волнение. – Он управляет вашей стороной города, откуда ты родом. А что с ним не так?

Эмма тяжело сглотнула.

«Держись от него подальше».

– Что он сделал? – напирала я и опустила взгляд на документы. – Здесь написано, что Адриан занимается… поставкой? Поставкой чего? Не может же он поставлять совету оружие? Или…

Я замерла.

– О, блядь…

Какова вероятность, что Адриан поставляет…

Своих же людей?

От этой мысли в горле встал тошнотворный ком. Всё наконец-то сошлось. Люди пропадали из его части города, а никто не знал Синнерс лучше, чем Адриан Картрайт. Он мог собственноручно похищать их и поставлять как моему отцу, так и другим членам совета.

Но если это правда… Он состоял в Круге или выступал посредником?

Блядь, слишком много вопросов.

Эмма зажмурилась и покачала головой.