Этот вечер начинался на такой легкой ноте: впервые за долгое время я почувствовала себя не дочерью главы городского совета, блистательно улыбающейся на встречах, а чем-то большим.

Живым и дышащим существом, которое может заляпать пальцы в соусе от пиццы, развалиться на ковре со вздутым от еды животом и смотреть на любимого актера, показывая средний палец девчонке, которая хочет разбить тебе нос.

Как романтично!

Этот вечер начинался на такой легкой ноте, и вот во что он превратился. Я до сих пор прокручивала в голове все откровения Бишопа, а когда увидела имя своей матери, написанное аккуратным витиеватым подчерком на пожелтевшей странице, что-то внутри меня сломалось… и собралось воедино.

– То и значит, – прохрипела я и, подняв голову, встретилась с непонимающим взглядом Бишопа. – Харлоу – девичья фамилия моей мамы. После свадьбы с отцом она стала Вивьен Ван Дер Майерс. Как такое возможно? Как возможно то, что…

– Твоя мать сначала вышла замуж за моего отца, после чего развелась и ушла к Ричарду, – закончил он и покачал головой, словно сам в это не верил. – Черт возьми, она говорила о твоей матери…

– Кто?

– Аннабель. Она всегда говорила, что отец выбирал другую женщину. Я долго не понимал, о ком идет речь, пока не нашел ее личный дневник. Адриан выбирал твою мать. Он любил ее даже после того, как они развелись.

Выругавшись, я прикусила внутреннюю часть щеки.

– Может, из-за этого наши отцы и начали враждовать? По словам Агнес, они еще со школьных времен терпеть друг друга не могут.

– Возможно… – задумчиво кивнул Бишоп. – Аннабель писала, что они с Адрианом и Вивьен учились в Синнерсе, а Ричард на другой стороне.

– Но мои родители встречались в школе. Видимо, мама всё же рассталась с отцом, ушла к Адриану, после чего вышла замуж за первого. – Я закрыла лицо руками и застонала: – Что за гребаная шутка?

Клянусь, я не видела такого даже в бразильских и турецких сериалах, а Лени заставляла меня смотреть их вместе каждые выходные. Чего-чего, но такого я никак не ожидала. Как оказалось, судьбы наших родителей переплетены намного крепче, чем кажется на первый взгляд.

Я чувствовала, как кусочки пазла собираются воедино, но не соприкасаются одной стороной. Мы что-то упускали – какую-то незначительную деталь, которая расставила бы всё по своим местам.

– Мне интересно, почему твоя мама развелась с моим отцом, – нахмурился Бишоп. – Хотя если вспомнить, как он относился к Аннабель, вопросы отпадают.

– Как? – поинтересовалась я и, опустив ладони, сжала ими колени.

– Совершенно никак. Он не замечал ее, не любил, не оказывал знаки внимания. Какой бы ненормальной ни была моя мать, она могла пойти на что угодно ради своего мужа. Именно поэтому… – Бишоп неловко откашлялся. – Именно поэтому приходила ко мне. Аннабель видела во мне Адриана, потому что мы похожи даже глазами. Она пыталась заполнить пустоту от его потери. Мной.

Меня затошнило от отвращения и злости. Будь эта женщина жива, я бы заставила ее пройти через девять кругов ада!

Наверное, сейчас я поняла мотивы Круга Данте, который заставлял преступников мучаться так же, как мучались их жертвы. Мать Бишопа заслуживала умереть самой долгой, самой жестокой и уродливой смертью, так что нет – никакой жалости из-за поступков Адриана я к ней не испытывала.

С губ сорвался рваный выдох. Больше всего меня интересовало, может ли их история быть связана с тайным обществом? Стоит ли рассказать об этом Бишопу?

Мне было тошно скрывать от него правду, но… Что, если он даже не в курсе существования Круга Данте? Втягивать его в это дело – буквально вешать на его спину мишень. Конечно, я доверяла Бишопу, но вдруг сделала бы только хуже, рассказав ему правду?

– Мама была Еленой Троянской нашего времени, – пробормотала я.

Бишоп замер.

Затем повернулся ко мне с изумлением во взгляде.

– Ты тоже веришь в эту легенду?

– Думаю, это единственная правдивая история в этом городе.

Как всем известно, время циклично. Какова вероятность, что раз в столетие кто-то повторял судьбу основателей Таннери-Хиллс? Ведь легенда о девушке, в которую были влюблены два брата, существовала не просто так.

У меня отвисла челюсть.

– Подожди. Ты ведь не думаешь…

– Точно нет, – резко прервал меня Бишоп, будто подумал о том же, о чем и я. – Они не могут быть братьями, я бы точно об этом знал. Адриан многое скрывает от посторонних, но мы с братом в курсе всего. Дедушка – его родной отец, а других сыновей у него нет.