─ Да, Инес, я уже все купил и ни про что не забыл, будь спокойна, ─ ответил в трубку телефона, прижимая его ухом к плечу.

Я, конечно же, мог отправить в магазин кого-то из солдат или же заказать доставку продуктов, но сестра же считала, что в такие семейные праздники еда на столе должна появляться не с чужих рук. Отчего же Капо Сант-Хилла, как самый простой смертный полвечера искал по магазинам долбанный грейпфрут, имбирь и нужное белое вино.

Захлопнув багажник, взгляд зацепился за того, кто сидел в парке на лавочке, напротив той самой елки, в полном одиночестве.

Учитывая, что время приближалось к двенадцати ночи, когда будут бить куранты на часах, большинство жителей города уже суетились в своих домах в предвкушении приближающегося праздника.

─ А грейпфрут? ─ уточнила Инес, и в следующую секунду точно рявкнула куда-то мимо микрофона: ─ Поставь на место, Витале. Уго сам унесет его. И вообще, ты уже сменил бинты, после того, как приехал? Иди живо, меняй.

Из меня же вырвался немного тяжелый вздох:

─ Инес, я же сказал. Скоро приеду.

Убрав телефон в карман зимнего пальто, рукой поправил темный шарф на шее, и, помедлив несколько секунд, ноги сами зашагали через парковку магазина в сторону парка.

Белые волосы девушки развивались на легком ветерке, а пушистая белая шубка создавала ей сходство с зимней королевой. Мороз окрашивал ее пальцы, щеки и нос в нежно-розовый цвет, придавая облику трогательную уязвимость. Большие голубые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, смотрели на эту светящуюся елку перед собой так, словно находились в поисках чего-то недосягаемого.

Я знал, кто она. Доминика Аллегро являлась сестрой Капо из вражеского района, и мне, как Капо Сант-Хилла, было строго запрещено к ней приближаться ─ это могло развязать последние хрупкие узлы примирения сторон.

Наши семьи начали эту вражду еще задолго до нашего рождения, и любое нарушение этих негласных правил могло привести к новым конфликтам и кровопролитиям.

Но, несмотря на это, у меня не получалось оторвать от нее взгляда.

Ее чистая красота и хрупкость притягивали, как магнит.

Я стоял в тени деревьев, наблюдая за Доминикой издалека. Внезапное желание подойти к ней и согреть замерзшие пальцы вдруг кольнуло в груди, но одернул себя, оставаясь в тени еще несколько минут.

А где ее телохранитель?

Почему она совсем одна в чужом районе?

Тяжело вздохнул, потерев переносицу двумя пальцами.О чем ты думаешь, Рик?

Зашагав прочь, резко обернулся ─ громкий лай собаки за спиной привлек внимание. Крупный короткошерстный пес, внешне похожий на американского бандога, неожиданно оказался перед Доминикой, агрессивно на нее настроенный. Она вздрогнула от его лая, глаза распахнулись от страха, а пальцы крепко сжали край шубки.

Попытавшись встать, у нее не получилось ─ ноги отказывались слушаться, парализованные ужасом.

Я замер, хотя инстинкты кричали мне действовать, но разум удерживал на месте. Одно неверное движение могло спровоцировать еще больший хаос.

Бандог продолжал наступать, его злобный лай эхом отзывался в голове. Рукой потянулся к кобуре, висевшей на поясе, но осознавал, что это может только усугубить ситуацию.

Поднявшаяся на ноги Доминика начала пятиться назад, ее дыхание стало частым и прерывистым. Я увидел, как она метнула глаза в мою сторону, словно ища хоть чьей-нибудь помощи, но блондинка не могла разглядеть меня в темноте.

Сердце билось в груди так громко, что казалось, его удары эхом разносились по всему парку. Мысли в голове метались от «Соблюдай закон, Риккардо!» к «Помоги ей, черт тебя подери, почему ты все еще стоишь?!».

─ Твою ж мать… ─ шепот сорвался с губ, и я вышел из тени, закрыв собой Доминику.

Бандог напрягся, оскалился, но не бросился, а замер, будто взвешивая шансы.

Я же, не сводя с него взгляда, медленно опустился на одно колено. Движение плавное, без резкости, будто не воспринимал его, как угрозу.

─ Хороший пес, ─ произнес я тихо. ─ Ты просто напуган, я понимаю. Все хорошо.

Животное замерло, а уши его дрогнули. Я же к нему не тянулся, не делал попыток погладить или приблизиться. Лишь сидел, глядя в глаза, и говорил. Ровно, спокойно, без какого либо напряжения в голосе.

─ Ты защищаешь себя, это правильно, но здесь нет врагов.

Осторожно вытянув руку ладонью вниз, не дотрагиваясь, я лишь показывал псу, что не нападаю, а даю понюхать и почувствовать, что страха нет. Он принюхался, его ноздри трепетали, а я продолжал говорить. Монотонно, размеренно, словно убаюкивая:

─ Ты сильный, смелый. Но сейчас нет нужды сражаться, все спокойно. Мы не причиним вреда.

Медленно опустив вторую руку на землю, я распределял вес так, чтобы казаться меньше перед псом, безобиднее. Хотел показать, что не угроза, а просто человек, который понимает.