— Приятно познакомиться, Мила. — она присела на край кровати. — Откуда ты?

— Майами.

— Ох, я обожаю Майами. Я больше нигде не ела лучшей Кубинской еды, — сказала она и весело добавила: — Но, опять же, я точно не была на Кубе.

Я уставилась на нее. Не была уверена, в какой мир попала, и у меня начинала болеть голова.

Джианна боролась с веревкой на моем запястье, бормоча что-то на языке, который я приняла за Итальянский. До сих пор она была самым приятным — хотя и сомнительно нормальным — человеком, которого я встретила с тех пор, как ступила на земли Москвы.

— Он научился завязывать узлы в тюрьме, — сказала я бесцветным голосом.

— Помимо всего прочего, я уверена, — парировала она, словно была раздражена. — Интересно, он тоже занимался сексом втроем?

Она рассмеялась над моим непонимающим выражением лица.

— Извини, это просто мое проявление отвращения к тюремным медсестрам. Это случается в самые странные моменты.

Она наконец освободила одно запястье, прежде чем перейти к другому, и я поморщилась от боли в мышцах, когда опустила руку.

— Я никогда не видела, чтобы Ронан привязывал девушку к кровати только для того, чтобы оставить ее. Надеюсь, это всего лишь период.

Я начинала понимать, что сумасшествие это просто норма здесь.

— Остается только надеяться, — сухо сказала я. А потом с беспокойством добавила: — Его девушка живет здесь?

Это ее позабавило.

— Я уверена, что Ад замерзнет прежде, чем Ронан станет моногамным. — она остановилась, смотря на меня, ее взгляд остановился на моей шее, которая, как я знала, была отмечена засосом. — Но опять же… это заставляет меня чувствовать себя немного оптимистичной.

Я не думала, что она шутит.

Мне бы очень не хотелось увидеть ее и ее муж.

— Я думала, что Надя его девушка, — медленно произнесла я.

Она сморщила нос.

— Нет, к счастью. Из нее вышла бы ужасная невестка. Я могу только представить себе разговор за ужином.

Небольшое облегчение наполнило меня осознанием того, что я не дурачилась с чьим-то парнем. Эта мысль только усугубляла болезненность ситуации. Однако сейчас это волновало меня меньше всего.

— Я стараюсь держаться подальше от дел мужа и его брата, но иногда подслушивание берет надо мной верх. У Ронана проблемы с твоим отцом, а не с тобой. — она дернула за веревку с Итальянским проклятием. — Уверена, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он уступит, и все будет улажено.

Она казалась равнодушной к тому факту, что уступка означала, что голова моего папы украсит каминную полку Ронана. Безнадежность этой ситуации давила мне на грудь, пока я смотрела в потолок.

— Отец уже согласился обменять себя на меня.

Она приподняла бровь.

— Тогда почему ты все еще нужна Ронану?

— Пытки.

Она рассмеялась, но тут же стала серьезной, поняв, что я говорю серьезно.

— Ну… это интересно.

Будучи в здравом уме и все такое, у меня имелись другие слова для этой ситуации. Вторая веревка развязалась, и встала с кровати.

— Спасибо. Я просто должна…

— Я найду тебе какую-нибудь одежду.

К счастью, приоткрытая дверь вела в ванную, и я облегченно вздохнула. Я вымыла руки и лицо мылом, затем нашла в ящике туалетного столика запасную зубную щетку, которой воспользовалась, чтобы стереть кислый привкус вчерашнего праздника со рта.

Вернувшись в комнату, я внезапно почувствовала себя очень, очень голой.

Джианна сидела на кровати с каким-то предметом одежды в руке.

— Вот, держи.

Я поблагодарила ее, прежде чем надеть. На черной, слишком большой футболке было изображено лицо Элвиса Пресли, и она доходила мне только до бедер.

— Извини, — сказала она. — Футболка единственное, что я смогла найти. Ронан бросил на меня рычащий взгляд, который поклялся отомстить.

На моем лице отразилась тревога за нее.

Она улыбнулась.

— Он скорее лает, чем кусается, честное слово.

— Я стала свидетелем, как он отрезал человеку палец, и он собирается убить моего отца.

— Ох. — она сморщила нос. — Полагаю, это ставит его в неловкое положение, не так ли?

В плохой свет, — мысленно поправила я.

Я была этим человеком.

— Мне очень жаль твоего отца. Да. Но тебя бросили в подземный мир, а здесь не всегда черно белое.

Я обдумывала ее слова, пока она шла к двери.

— Мне нужно идти. Мой муж бросил на меня взгляд, говоривший, что мы не останемся на ужин. А жаль, потому что Полина делает лучший медовик, — она провела рукой по своему беременному животу. — В любом случае, я уверена, что в следующий раз, когда мы встретимся, будет меньше веревок и больше одежды.